— Хороший способ — это когда человек даёт тебе чай, а не капает яд в ухо каждое утро. Твоя мама хочет себе невестку по ГОСТу, а я — человек с вкусами, книгами и теми самыми штанами, которые она ненавидит. Ты определись, Дим. Я не запрещаю тебе любить маму. Но если у нас брак — он не может быть втроём.
Он ничего не ответил. Только вздохнул. И отключился.
Через три дня Алине позвонили из управляющей компании.
— Алло, это Алина Сергеевна?
— Да, это я.
— Уточните, пожалуйста, вы больше не проживаете по адресу проспект Мира, дом 7?
— Всё верно. Я съехала.
— Понял. Просто Раиса Петровна подала заявку на замену ключей от подъезда и указала, что вы утратили статус проживающего. Хотел уточнить, вы добровольно?
Алина рассмеялась. Громко. Не потому, что было смешно, а потому что иначе — сорвётся.
— Да, добровольно. Совершенно добровольно. Даже с песней.
Марина принимала её как родную. Накормила, уложила, дала полотенце, зубную пасту и даже вареник с картошкой. Через два дня они с Лерой организовали «вечер женской свободы» — с вином, сериалом и обсуждением мужей, от которых стоило сбежать на год раньше.
На третий день Алина записалась на консультацию к юристу. Чтобы, на всякий случай, понимать, какие у неё есть права. Пусть даже прописки у неё нет. Юрист оказался деловитый, чёткий, без соплей:
— Формально, если вы не прописаны, то и на жилплощадь претендовать не можете. Но если в браке, и есть доказательства совместного ведения хозяйства, покупки, вы можете подать на раздел имущества или, как минимум, компенсацию. Но это надо смотреть документы.
— А если я не хочу денег? Я просто хочу, чтобы они не могли контролировать мою жизнь.
— Тогда вам просто надо развестись. И всё. Свободны.
Алина кивнула. Развод. Слово неприятное. Но в этом контексте — почти как спасение.
Вечером, когда она сидела у Марины с бокалом красного и ноутбуком, раздался звонок в дверь.
— Ты кого ждёшь? — удивилась Марина.
— Никого, — пожала плечами Алина.
На пороге стоял Дмитрий. С букетом роз, взглядом побитого пса и пластиковой папкой в руках.
— Привет. Я… принёс документы. На развод.
Алина остолбенела.
— Что?
— Я понял. Ты была права. Если я не могу быть мужем вне маминой тени — то не могу быть мужем вообще. Это твоя свобода. И твоя победа. Я не хочу быть для тебя якорем. Поэтому… вот.
Он протянул папку.
— Ты мог бы просто отправить почтой, — хрипло сказала она.
— Хотел в глаза посмотреть. И извиниться.
Она взяла папку. Бумаги были настоящие. Подписи. Печати.
— Спасибо, Дим. Ты не якорь. Просто не научился быть капитаном.
Он кивнул.
— Справедливо. Надеюсь, ты будешь счастлива.
— Я уже почти.
Он повернулся, и ушёл. Без сцены, без слёз. Просто — ушёл.
Алина закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула.
— Ну что ж… почти свободна.
