— Уважаемый суд. Наш оппонент — это родственник, не имеющий никакого законного отношения к объекту. Бывший супруг претензий не предъявляет, он в иске не участвует. Всё, что есть — домыслы, претензии на моральную компенсацию и неумение жить своей жизнью. Мы просим отказать. С удовольствием.
Судья посмотрела на Игоря, как врач смотрит на пациента, который пришёл к ЛОРу с жалобой на ипотеку.
— Иск отклоняется. Расходы — на истца. Заседание окончено.
Игорь вскочил, как ужаленный:
— Вы что, издеваетесь?! Это семейное дело! Мы тут все родственники! У неё два метра жилья, а у нас — одни воспоминания!
— Вот с ними и живите, — тихо сказала Алина.
Она встала, медленно, как будто боялась, что земля под ногами шатается. Но нет — стояла твёрдо.
Виктор подошёл к ней уже в коридоре. Без злобы, с какой-то усталой тоской.
— Лина… — сказал он. — Прости, если можешь. Я запутался.
Она посмотрела на него. Словно с новой высоты. Как взрослый — на подростка, пытающегося завести взрослый разговор.
— Не запутался ты. Просто тебе было удобно. И ты думал, так будет всегда.
— Я правда хотел, чтобы всё было мирно…
— А мир — это не когда все молчат. Это когда никто не боится говорить. Я боялась. А теперь — нет. Представляешь?
Он кивнул. Медленно, как тот, кто наконец понял. Или хотя бы начал.
— Ты сильная, — прошептал он. — Я не знал.
— А я знала, — усмехнулась она. — Просто не решалась показать. Пока вы с мамой меня в угол не загнали.
Он ушёл. Уже по-настоящему. Без намёков. Без обещаний. Даже без взгляда назад.
Алина вышла из здания суда, глубоко вдохнула прохладный воздух и вдруг — впервые за долгое время — рассмеялась. Серьёзно, громко, с хрипотцой, как будто смеётся не над ситуацией, а над тем, какая она была дура.
Позже она вернулась в одну из квартир. В ту, где была лоджия с видом на парк. Села у окна, включила музыку — не грустную, а нагло весёлую. И наконец поняла: тишина — это не когда никто не говорит. Это когда никто не кричит на тебя внутри.
А на следующий день она дала объявление. «Сдаю уютную однушку. Без свекрови, братьев и моральных обязательств. Только для живых людей. Без тараканов — в голове и в ванной.» Телефон разрывался весь вечер.
Конец.
