— Я… я не знала, честно, — Нина Петровна явно не ожидала такого поворота. — Я думала, вы всё обсудили. Гриша сказал, что всё уже решено.
— Он сказал много чего. Включая то, что я «жадная». Хотя я ему в лицо говорила, что не отдам квартиру.
— Вот как… — Нина Петровна посмотрела на сына. — А ты, значит, опять всё сделал по-своему?
— Мам, я…
— Тебе сорок лет, а ты до сих пор не понял: с женщинами нельзя так! — свекровь повысила голос. — У тебя прекрасная жена, а ты…! Прости, Вера. Это всё моя вина. Я, видимо, избаловала. Всё для мамочки, всё ради мамочки.
— Да ладно вам, — Вера вздохнула. — Просто… не надо так. Не по-человечески это. Я свою квартиру с бабушкой через суд получала, я её берегу, как память. А вы тут — с задатками и подписью, которой я не ставила.
Нина Петровна встала, подошла и положила руку ей на плечо.
— Ты извини нас. Обоих. Мы оба идиоты. Но теперь всё по-честному. Моя доля — в продаже. И дачу я выберу скромную. Без речки. Главное — тишина.
— И чеснок, — добавил Григорий. — Мама не может без грядки чеснока. У неё фобия, что в городе чеснок — не чеснок.
— Потому что он как твои поступки — с виду приличный, а внутри гниль, — отрезала Вера.
— Ну вот, — Нина Петровна рассмеялась. — Вы уже шутите. Значит, мир.
Вера молчала. Потом достала телефон, открыла калькулятор и сказала:
— Сколько вам не хватает до нужной суммы?
— Двести пятьдесят, — неуверенно ответил Григорий.
— Хорошо. Я одолжу. Под расписку. И вернёшь через полгода. С процентами. Семь процентов годовых.
Григорий ошарашенно моргнул:
— Это… это что, шутка?
— Абсолютно нет. — Вера улыбнулась. — Но это лучше, чем развод. Правда?
Расписка получилась на двух страницах — с подписью, датой, паспортными данными и при свидетелях. Свидетелей, впрочем, было двое: кошка Дуся и соседка Люба, случайно зашедшая за солью и оставшаяся «чисто посмотреть».
— Слушай, ты уверена, что это не перебор? — спросила Люба, когда они вдвоём остались на кухне, а Григорий вышел звонить по поводу дачи.
— Уверена, — спокойно ответила Вера. — Мне нужно быть уверенной, что теперь он не просто «пообещал», а понял последствия. Деньги — это не только про помощь, это про границы.
Люба кивнула. Потом прищурилась:
— А ты не хочешь его проучить ещё чуть-чуть? Знаешь, такой… профилактикой?
— Мне уже хватает. Честно. Хотя да, иногда хочется.
— Ну вот. А я бы на твоём месте ещё и по ипотеке на его долю бумаги подала. Пусть почувствует вес жизни.
— Люба, ты злобная. Но я тебя уважаю.
Прошло две недели. Дача была найдена — где-то между Подольском и здравым смыслом. Участок три сотки, дом деревянный, кривой, но с верандой. Нина Петровна была счастлива. Она даже пообещала, что «всё лето проведёт там и Веру беспокоить не будет».
Вера не верила, но кивнула.
Григорий возился с грядками, бурил скважину и стал подписан на все дачные каналы в YouTube. По ночам он смотрел видео про сортировку компоста и завёл тетрадь с планом «зелёного сезона». Подарки Вере сыпались как из рога изобилия — от безделушек до билетов в театр.
