Свекровь вытерла слёзы, выпрямилась. Сразу словно подросла на сантиметр. Посмотрела на Веру другим взглядом — не снизу вверх, не сверху вниз. Ровно.
— Поняла, — сказала она. — Но Лёше ты это сама скажи. А я… я на время к подруге поеду. Или в Люберцы. Посмотрим.
Она развернулась и пошла к выходу. Вера так и стояла. Молча.
Пауза. Короткая. Громкая. Больше слов не надо.
За спиной скрипнула дверь. А впереди — была неизвестность.
Но без орущих на кухне запахов капусты. Без ночных шорохов и чужих тапочек в прихожей. Без «а в моей молодости» в 7 утра. И главное — с воздухом. Наконец-то.
Если бы Вера могла, она бы сейчас вышла из собственного тела, посмотрела на происходящее со стороны и дала себе по лбу. Может, тогда мозги бы встали на место.
Она стояла посреди кухни, глядя в экран телефона с перепиской с риелтором и списком документов, которые ей якобы надо было срочно принести в агентство. Там, чёрным по белому, значилось: «Согласие супруги на продажу квартиры». Вот только подпись на этом согласии — не её. Абсолютно. Категорически. С точностью до изгиба последней буквы «А».
Это не была ошибка. Это была подделка.
И Вера знала только одного человека, кто мог так «ошибиться».
— Он что, совсем с ума сошёл?.. — пробормотала она, вцепившись в столешницу.
Спустя полчаса, после трёх неудачных звонков и одного брошенного голосового, дверь квартиры наконец хлопнула. Григорий влетел как ни в чём не бывало, будто не подделывал документы, а всего лишь вышел купить хлеба.
— Привет, — сказал он, без тени вины, будто они не на грани развода, а просто собираются на совместный ужин. — Что ты хочешь на ужин? Я думал, может, пельмени заварганим?
Вера молча подняла телефон. На экране — фотография того самого согласия с её «подписью».
— Это ты?
Григорий остановился. На секунду его лицо исказилось — что-то среднее между испугом, раздражением и досадой. Потом он сделал вид, что не понял.
— Что «я»?
— Подделал мою подпись, — медленно, по слогам, произнесла она, не отрывая взгляда от его глаз.
Он пожал плечами:
— Ну… Это просто бумажка. Формальность. Я был уверен, ты потом подпишешь. В чём проблема?
— Ты в своём уме? — голос у Веры срывался. — Это уголовная статья. Подделка документов. Это уже не семейный скандал, это преступление!
— Господи, Вера, ну не начинай! — он раздражённо махнул рукой. — Я же всё делал ради мамы! Ради семьи! Ради нас с тобой!
— Ради кого ты это делал — мне всё равно! — закричала она. — Это МОЯ квартира! И ты не имел никакого права!
Григорий фыркнул:
— Да что ты привязалась к этой квартире, как бабка к своей сковородке! Ну досталась тебе по наследству, и что? Живём мы не в ней. Стоит она мёртвым грузом. А маме нужна дача. Ей плохо в городе, давление скачет, сердце…
— Пусть тогда сама и продаёт свою квартиру, — перебила Вера. — Или ты свою продавай. Ах да, извините, это же «инвестиция».
