Свекровь не удостоила это шутливое замечание вниманием. Она прошла в кухню, села за стол, аккуратно вытащила из сумки какие-то бумаги.
— Я бы хотела поговорить без Ильи. Только между нами, по-женски.
— Ой, как интересно. Прямо ток-шоу. Только без зрителей. Слушаю вас.
— Алина, я понимаю, тебе кажется, что ты главная женщина в жизни моего сына…
— Кажется? — Алина наклонилась вперёд. — У вас кто-то ещё есть на примете? Или вы намекаете на себя?
— Я всего лишь прошу немного поддержки. Ольге сейчас тяжело, она…
— Екатерина Сергеевна, у вас в семье что-то вроде игры — кто дольше всех будет жить на шее у Ильи? Или это спортивное соревнование: «Женская лень. Чемпионат России»?
— Как ты разговариваешь со мной?! — вскинулась свекровь.
— А как вы разговариваете со мной? За моей спиной, шепотом Илье в трубку, как будто вы шпионите. Вы вообще в курсе, что Илья — не банкомат с функцией «обними и заплати»?
Свекровь встала, лицо её посерело.
— Я не позволю тебе так разговаривать!
— Идите домой, Екатерина Сергеевна. У Ольги есть ноги. Пусть идёт работать. Или выйдет замуж за какого-нибудь такого же любителя халявы. Вдвоём им будет веселее.
— Ты ещё пожалеешь об этом разговоре, Алина.
— Нет. Это вы пожалеете, когда осознаете, что потеряли сына из-за своей жадности и манипуляций.
Екатерина Сергеевна хлопнула дверью, как актриса в дешёвом сериале, а Алина осталась стоять у окна, даже не дрогнув.
Только руки немного тряслись.
Вечером Илья пришёл домой в странном настроении.
— Мам звонила, — хмуро сказал он.
— Да? Надеюсь, записала тебе послание в стиле «Алина — ведьма. Спаси Ольгу, пока не поздно».
Он усмехнулся.
— Она сказала, что ты её выгнала. Кричала, что ты к ней руку поднимала.
Алина рассмеялась, чуть не уронив кружку.
— Серьёзно? Ну, теперь точно надо будет установить камеры. Или хотя бы диктофон под столешницей. А то я не уследила, как устроила ей драку века.
— Я ей сказал, что я на твоей стороне.
Алина замерла.
— Правда?
— Да. Я не хочу больше этого цирка. Мы с тобой семья. Не она, не Ольга. Мы. Всё остальное — вторично.
Он подошёл, обнял, прижал к себе крепко.
— Я выбрал тебя, Алин. И не передумаю.
Она закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала, что дышит полной грудью.
***
Алина мыла посуду, насвистывая под нос какую-то мелодию из советского кино — странно, но с тех пор, как Илья поставил точку в вопросе «содержания сестры», жить стало легче. Тихо. Даже гулко. Как после капитального ремонта, когда сняли все обои с цветочками и вдруг обнаружили, что стены-то были нормальные — просто задушенные.
Телефон завибрировал на подоконнике. Сначала — её, следом — у Ильи. Потом опять её. В мессенджере скакали уведомления одно за другим: «Екатерина Сергеевна: добавила фото», «Екатерина Сергеевна: отправила сообщение», «Ольга: упомянула вас в истории».
Вот это поворот, — подумала Алина и вытерла руки.
