Она отключила звонок, даже не дослушав. Потому что знала, что дальше будет. Эмоциональный прессинг, в который Ольга валилась мастерски: либо ты плохая сестра, либо бессердечная тётка, либо вообще бесполезный человек, у которого ни семьи, ни карьеры, ни собак.
И главное — сказать это всё с интонацией «я просто забочусь».
С тех пор, как умерла мама, Ольга звонила каждый день. И каждый день звучал один и тот же рефрен: «Ты же всё равно одна. Тебе это не надо. Нам нужнее».
Видимо, моя жизнь настолько незаметна, что уже официально никому не принадлежит, — подумала Анна.
На следующий день к ней пришла Алина. В коротком дождевике, в кедах, с каким-то безумным кофе в руках и сразу — с объятиями.
— Тётя Ань, держитесь, — сказала она, утыкаясь в плечо. — Я сама до сих пор в шоке. Всё будто не по-настоящему.
— Да, будто кто-то выдернул шнур из стены, — кивнула Анна, обнимая племянницу. — Только электричества уже не вернёшь.
Они пили чай, Алина рассказывала про свою учёбу, про то, как преподаватель назвал её «странной», но «перспективной». А потом спросила:
— Мам звонила?
— Да. Уже считает, кому сколько метров достанется. Причём сразу с мебелью.
Алина закатила глаза:
— Я ей сказала, что не хочу, чтобы вы уходили отсюда. Эта квартира — ваш дом. И у меня в детстве тут были лучшие каникулы.
— Спасибо, Алиночка, — Анна погладила племянницу по руке. — Но ты же её знаешь.
— Я её знаю. И именно поэтому не дам ей выжать из вас квартиру, как сок из лимона. Хотите, я с ней поговорю?
— Нет, ты не вмешивайся. Это наши дела. Я просто… хочу подумать. Я не обязана всё раздавать, потому что у меня нет мужа и детей. Я ведь человек. Живой. И хочу жить где-то, где не чувствую себя ничьим остатком.
Алина кивнула, внимательно глядя на неё:
— Вот именно. И вам пора это сказать не только маме, но и себе.
Анна молчала. Но внутри у неё впервые за много лет что-то дрогнуло. Как будто под грудной костью шевельнулся кто-то очень уставший…, но готовый встать.
Юриста Анне посоветовали на работе. Точнее, она сама его вспомнила — когда, от нечего делать, разбирала старые письма в нижнем ящике комода, пахнущего ментолом и бабушкиными духами. Наткнулась на открытку с синим котом в галстуке и подписью: «Не бойся жить, Анна. Ты можешь больше, чем думаешь. — Е.»
Е. был Евгений Степанов. Когда-то они вместе учились на юрфаке, и у него было обаяние человека, который знает, как выжить в аду и не потерять галстук. Потом он внезапно женился на преподавательнице по праву собственности, и Анна решила, что у неё просто нет шансов.
Сейчас он работал в каком-то адвокатском бюро на Войковской и ответил на её письмо через два часа:
«Конечно, помогу. Без гонорара. Только не делай то, что, кажется, собираешься сделать. Ты не обязанa быть удобной. — Е.»
Когда она вошла в офис, он стоял у окна и пил воду из стеклянного стакана, как будто в кино. Только не голливудское, а такое, где никто никого не спасает, но все в конце что-то про себя понимают.
