— И ещё, — добавил он, присаживаясь за стол. — Мамке надо деньги на ЖКХ. А то опять её будут кошмарить, и ты же знаешь, она нервная. У неё же давление.
— У тебя тоже давление. Только ты его давишь на меня, — не сдержалась Катя.
— Чего? — Дима вскинулся. — Ты что это сейчас сказала?
Она повернулась, вытирая руки полотенцем:
— Я сказала, что больше не собираюсь вас всех содержать. Всё. С меня хватит.
— А кто тебя держит, а? — вспыхнул он. — Ты сама всегда лезешь! Сама бегаешь, сама платишь! Никто тебя не просил!
— Конечно, не просили, — усмехнулась Катя. — Ты только намекал: «Ой, я не знаю, как теперь быть», — и глаза такие грустные, как у щенка. А мама твоя вообще талант — «Катенька, ты ж такая у нас надёжная». Ну да, железобетонная я у вас, а не человек.
Из комнаты выглянула Светлана Петровна. В её халате с облезшими розами было что-то трагически-театральное.
— О, пошло-поехало, — с фальшивым изумлением произнесла она. — Я только проснулась, а тут уже обвинения. Дмитрий, ты слышал? Твоя жена говорит, что мы на неё давим. Это как? Я же мать!
— Вы — свекровь, — спокойно ответила Катя. — А не бухгалтерская статья о непредвиденных расходах.
Светлана Петровна открыла рот, но слов не нашла. Только всхлипнула и села на табурет, как будто ей стало плохо. Театр абсурда, акт первый.
На работе Катя еле удерживала концентрацию. Сидела на совещании у директора и вместо бюджета по отделу прикидывала, как втиснуть свои вещи в два чемодана. Шкаф забит одеждой, но нужного — кот наплакал. Паспорт, диплом, налоговые отчёты. Все важные документы она уже положила в сумку. Стиралка останется. Микроволновка — тоже. Жаль? Нет. Ни грамма.
— Екатерина Васильевна, — директор остановил доклад, — вы сегодня как-то… отсутствуете. Проблемы?
— Увольняться не собираюсь, если вы об этом, — спокойно ответила Катя. — Всё в порядке. Просто переезд.
— Куда?
— Из зоны боевых действий. — И улыбнулась, как умеет только тот, кто выживал в холодной войне с родственниками.
Вечером она вернулась домой пораньше. И застала классическую картину: Дима на диване, телевизор орёт, Светлана Петровна на кухне, развешивает капусту для квашеной «по рецепту бабушки».
— Дмитрий, — начала она, разминая пальцы, — давай поговорим.
— Опять? — он закатил глаза. — Слушай, может, ты с мамой моей поговоришь? Я не в ресурсе.
— А я больше не в долге.
Катя положила на стол бумагу.
— Это выписка за год. Сколько я потратила на вас. И ещё — это копия договора аренды. Я съезжаю. В пятницу.
— Что? — он сел, как будто его ударили. — Ты… съезжаешь?
— Именно. Я. Съезжаю.
Светлана Петровна вбежала в комнату, вытирая руки о передник.
— Ты бросаешь семью?! Дмитрий, ты это слышал?! Она бросает тебя ради какой-то съёмной конуры?!
— Я не бросаю семью, Светлана Петровна. Её просто не было. Был бытовой кооператив «Работай-Катя». И я увольняюсь.
— Так никто тебя и не держал! — выкрикнула она. — Сама на шею залезла, теперь гордая пошла?!
