— А ты не хочешь, чтобы я оказалась в дурдоме, да? Хотя, может, там и спокойнее. По крайней мере, никто не будет каждое утро сообщать, что мои котлеты пахнут мылом, а ребёнка мне рожать опасно, потому что «неродословная».
— Не утрируй, — буркнул Алексей.
— А ты не трус. Возьми и скажи ей: «Мама, не надо. У меня жена.» Но ты этого не сделаешь. У нас в семье королева одна, и это не я.
Он молчал. Потому что спорить с этим было бесполезно. И потому что, по правде сказать, Мария была права. Во всём.
Слишком права, чтобы с ней можно было жить спокойно.
Утром в квартире запахло мятной мазью и варёными яйцами. Значит, она приехала.
Елена Петровна хозяйничала на кухне с видом герцогини, которой, наконец, вернули законные владения. На Марии она даже не посмотрела — будто та часть мебели.
— Здравствуй, Маруся, — бросила она, развешивая на спинку стула свою вечно пахнущую корвалолом кофту.
— Здрасьте, — ответила Мария и ушла в спальню.
Алексей нервно смотрел в окно.
— Мама, давай без эксцессов. Ну поживёшь чуть. Главное — не начинай…
— Это я начинаю? — фыркнула Елена Петровна. — Она, между прочим, уже третий раз за год меня унижает. Не здоровается. Посмотри на неё. Ни стыда, ни совести. А ведь это я тебе дала путёвку в жизнь, помнишь?
Мария молча вышла из спальни, взяла сумку.
— Я буду задерживаться на работе. Ужин, надеюсь, найдёте, — бросила она через плечо.
— Конечно, — немедленно вскинулась свекровь. — Ужин найду. А вот любовь и уважение к старшим — где их теперь искать?
Дверь хлопнула.
Алексей тяжело опустился на стул.
— Началось.
Елена Петровна посмотрела на сына и покачала головой.
— Жену надо воспитывать, Лёша. А ты как нюня. Женился — и растворился в этой самке.
— Мама, ты же обещала держать язык за зубами.
— Я? Я только открыла рот. Но если тебе комфортно жить с женщиной, которая тебя не уважает, — ради бога. Только потом не плачься.
Он встал, пошёл в ванную и с силой закрыл за собой дверь. Холодная вода не помогла.
Всё было слишком знакомо. Слишком предсказуемо. И слишком поздно.
На третий день в квартире уже стояла гробовая тишина — не из вежливости, а из отчаяния.
Мария приходила поздно, уходила рано. Елена Петровна демонстративно жарила селёдку по утрам и громко смотрела ток-шоу, в которых унижали невесток. Алексей метался между ними, как дурак с флажками.
А потом произошёл разговор, после которого всё покатилось под откос.
Мария вернулась домой около одиннадцати. Тихо, на цыпочках. Но в коридоре её ждала свекровь — в халате и с лицом, как у прокурора.
— Поздно как. На работе или на свидании?
— А вам какая разница? — спокойно ответила Мария.
— Да ты смотри, как она со мной разговаривает! — повысила голос Елена Петровна. — Прямо как мамка с кухаркой. Ты у моего сына живёшь, между прочим. В его квартире.
— А он у меня ест, спит и стирается. Так что мы квиты, — сказала Мария и пошла в спальню.
Но не дошла. Потому что свекровь схватила её за рукав.
— Я тебя предупреждаю, Маша. Я не позволю разрушить мою семью.
