— Оно было составлено за год до её смерти. Вот: «Я, Голубева Елизавета Ивановна, завещаю свою дачу в посёлке Озёрки моему внуку, Голубеву Игорю Геннадьевичу, как единственному наследнику…»
— Бабушка завещала дачу мне. Но мама… она скрыла это. И оформила на себя.
Ольга сжала ему руку.
— То есть дача изначально была…
— Должна была быть моей. Всё это время.
Позже, уже в нотариальной конторе, они узнали: завещание действительно было. Просто мать не стала его подавать — оформлять наследство решила на себя. Бумаги затеряла, воспользовалась тем, что никто другой не знал. Нотариус, наводя порядок в архиве, нашёл копию и решил уведомить.
— Это преступление, — мрачно сказал юрист.
— Мы не будем судиться, — сказал Игорь. — Просто закроем дверь. Навсегда.
Но мать сама объявилась. Спустя неделю — звонок. На экране — «Мама».
— Алло, Игорёша… Ты получил письмо?
— Я просто… Я думала, ты тогда не справишься. Ты молодой был, только женился, мы подумали, зачем тебе бабкино старьё… А нам с отцом… было тяжело. Мы не хотели тебе зла.
— Я не прошу много. Но, может, просто поговорим? Мы ведь не вечные.
— Ты сама это выбрала. Тогда. А теперь — уже поздно.
— Но я всё же — твоя мать!
— Нет. Ты — человек, который украл у меня завещание моей бабушки.
Он сбросил звонок. Ольга подошла, обняла его.
— Я понимаю, каково тебе, но ты всё сделал правильно.
— Я просто устал. Больно, когда предательство приходит не от врагов.
Он вышел на крыльцо. В лицо ударил майский ветер — чистый, как будто даже небо знало, что справедливость всё-таки может настигнуть. Иногда с опозданием. Иногда с занозой в сердце. Но она приходит.
А Лиза в доме смеялась — строила свой первый шалаш из подушек. Свой дом. Своё дерево. Свой путь.
Читайте ещё рассказы из жизни:
