Наш дом — небольшой двухэтажный коттедж в пригороде — мы купили три года назад после повышения Михаила. На первом этаже гостиная, кухня, кабинет и детская Маши, на втором — наша спальня и гостевая комната. Поднимаясь по лестнице, я вспомнила, как Людмила Сергеевна впервые приехала к нам после новоселья. Она ходила по комнатам с таким видом, будто оценивает имущество должника перед конфискацией. «Дорого, наверное?» — спрашивала она о каждой вещи с интонацией, в которой слышалось неодобрение.
В спальне я сразу заметила, что на туалетном столике вещи лежали иначе. Свекровь явно здесь что-то искала. Затем я проверила шкатулку с украшениями — все на месте. В ящике с документами тоже вроде ничего не пропало. Что же ей было нужно?
Михаил зашел в спальню, когда я проверяла ящики с бельем.
— Ничего не пропало, — сказала я. — По крайней мере, ничего ценного.
— Ты проверила свою рабочую сумку? — вдруг спросил он.
Я похолодела. В сумке лежали документы проекта, над которым я работала последние полгода — маркетинговая стратегия для крупного клиента. Конфиденциальная информация, разглашение которой могло стоить мне карьеры.
Быстро спустившись вниз, я нашла сумку на обычном месте — на крючке в прихожей. Все документы были на месте, но порядок папок изменился. Я почувствовала, как меня охватывает гнев. Она копалась даже здесь!
— Миша, мне кажется, она проверяла мои рабочие документы, — голос дрожал от возмущения.
— Ты уверена? — он выглядел растерянным.
— Да! Посмотри, они были аккуратно сложены по датам, а теперь перемешаны.
Михаил сел на диван, закрыв лицо руками.
— Не понимаю… Зачем ей это? Что она хотела найти?
Я не ответила. В голове крутилась одна мысль: а что, если это не первый раз? Что, если она регулярно приходила, пока нас не было дома, и рылась в наших вещах? От этой мысли становилось не по себе.
— Нам нужно поговорить с ней, — наконец произнес Михаил. — Прямо завтра.
Мы решили пригласить свекровь на ужин. Михаил позвонил ей и сказал, что хочет обсудить что-то важное. Она согласилась прийти, не задавая лишних вопросов.
Ночью я почти не спала. Ворочалась, представляя, как Людмила Сергеевна ходит по нашему дому, трогает наши вещи, читает мои документы. Это чувствовалось как вторжение, как насилие над нашим личным пространством.
Утром я позвонила на работу и взяла отгул. Не могла сосредоточиться, зная, что вечером предстоит неприятный разговор. Михаил тоже остался дома.
Весь день мы готовились к визиту свекрови. Я приготовила ее любимый пирог с капустой, хотя руки дрожали от нервного напряжения. Михаил несколько раз просматривал видеозапись, словно не мог поверить в происходящее.
— Может, у нее есть объяснение, — неуверенно произнес он в какой-то момент.
— Какое объяснение может быть для того, чтобы тайком обыскивать наш дом? — резко ответила я.
Маша, чувствуя наше напряжение, притихла и большую часть дня провела в своей комнате.
К шести часам Валентина ушла, предупрежденная, что вечером у нас семейный ужин. В 18:30 раздался звонок в дверь.
