Людмила Сергеевна выглядела как обычно — строгое темно-синее платье, аккуратная прическа, минимум косметики. В свои шестьдесят два она сохраняла осанку учительницы, которой была до пенсии.
— Здравствуйте, дорогие, — поцеловала она сначала Машу, потом Михаила в щеку. Мне досталось лишь формальное рукопожатие.
За ужином разговор не клеился. Михаил был напряжен, я старалась быть вежливой, но каждый раз, глядя на свекровь, вспоминала, как она копалась в моей сумке.
После десерта Михаил отправил Машу в детскую смотреть мультфильмы.
— Мама, нам нужно серьезно поговорить, — начал он, когда мы остались втроем.
— Что случилось, сынок? — она выглядела обеспокоенной, но я заметила легкую настороженность в ее взгляде.
— Вчера вечером ты приходила к нам домой, пока нас не было?
Лицо свекрови изменилось. Сначала на нем отразилось удивление, потом — понимание, и, наконец, она приняла оборонительную позицию.
— Да, заходила проверить, все ли в порядке. У меня же есть ключ, — она посмотрела на меня с вызовом. — А что такого?
— Мама, у нас установлена камера в прихожей. Мы видели, что ты искала что-то в наших вещах, — Михаил говорил тихо, но твердо.
Людмила Сергеевна побледнела. Она явно не ожидала, что ее обнаружат.
— Камера? — переспросила она. — Вы установили камеру в своем доме? Зачем?
— Потому что кто-то постоянно звонил нам, когда нас не было дома, — ответила я. — Теперь мы знаем, что это была ты.
Свекровь сжала губы в тонкую линию.
— Да, я звонила. Проверяла, дома ли вы.
— И что ты искала в наших вещах? — Михаил подался вперед. — В документах Анны?
Повисла тяжелая пауза. Людмила Сергеевна смотрела на сына долгим взглядом, словно решая, что сказать.
— Я хотела убедиться, что с вами все в порядке, — наконец произнесла она.
— Обыскивая наш дом? — я не смогла сдержать сарказм.
— Анна, ты не понимаешь, — свекровь повернулась ко мне. — Я беспокоюсь о своем сыне и внучке. Вы так редко меня навещаете, у вас всегда какие-то дела, работа…
— Мама, это не объяснение, — перебил ее Михаил. — Почему ты не спросила прямо, если тебя что-то беспокоило?
— Потому что вы бы не сказали правду! — вдруг выпалила она, и ее глаза наполнились слезами. — Особенно она!
Я вздрогнула от неожиданности.
— Что вы имеете в виду? — мой голос звучал холоднее, чем я ожидала.
— Я знаю, что у тебя проблемы на работе. Я видела документы, письма… Ты можешь потерять работу, и что тогда? Вы не сможете платить за этот дом, за Машину школу. Михаил один не потянет все эти расходы.
Я задохнулась от возмущения. Да, у нас были некоторые сложности с проектом, но ничего критичного. И уж точно не то, что могло бы оправдать такое вторжение в нашу жизнь.
— Вы копались в моих рабочих документах? Это конфиденциальная информация! Вы понимаете, что я могу потерять работу из-за такого нарушения?
— А я и говорю — ты и так ее потеряешь! — упрямо повторила свекровь. — Михаил, сынок, я просто хотела быть готовой помочь вам, если что-то случится.
