Михаил сидел, опустив голову. Я видела, как тяжело ему дается этот разговор.
— Мама, то, что ты сделала… Это неправильно. Ты нарушила наше доверие.
— Я твоя мать! У меня есть право знать, что происходит в жизни моего сына!
— Но не таким способом, — он поднял на нее взгляд. — Если бы ты просто спросила…
— Ты бы солгал, как лгал все эти годы, — она бросила быстрый взгляд на меня. — С тех пор, как женился на ней.
Повисла тишина. Я чувствовала, как внутри нарастает гнев, смешанный с обидой. Восемь лет брака, и она все еще считает меня чужой, врагом, отнявшим у нее сына.
— Людмила Сергеевна, — я старалась говорить спокойно, — я понимаю ваше беспокойство. Но то, что вы сделали, непростительно. Вы нарушили наше личное пространство, нашу безопасность. Если бы вы действительно беспокоились о благополучии Михаила и Маши, вы бы поговорили с нами напрямую.
— Да что ты понимаешь! — она резко встала из-за стола. — Ты никогда не была матерью для Миши. Ты не знаешь, каково это — видеть, как твой ребенок отдаляется, как он перестает доверять тебе, делиться своими проблемами!
— Мама, прекрати, — Михаил тоже поднялся. — Анна здесь ни при чем. Это мой выбор — как строить отношения с тобой.
— Твой выбор? — свекровь горько усмехнулась. — А ты уверен, что это твой выбор, а не ее влияние?
Я решила, что с меня хватит. Встав из-за стола, я направилась к лестнице.
— Простите, но я не буду это слушать. Когда вы будете готовы к нормальному разговору, без обвинений, я спущусь.
— Вот! — торжествующе воскликнула свекровь. — Видишь, Миша? Она даже не хочет разговаривать. Убегает от проблем, как всегда!
— Нет, Людмила Сергеевна. Я не убегаю от проблем. Я отказываюсь участвовать в токсичной беседе. Есть разница.
Поднявшись в спальню, я закрыла дверь и села на кровать, пытаясь успокоиться. Снизу доносились приглушенные голоса — Михаил и его мать продолжали спорить. Я не хотела слушать, что она говорит обо мне. За восемь лет брака я привыкла к ее скрытой неприязни, намекам и колкостям, но никогда не думала, что она зайдет так далеко.
Через полчаса дверь спальни открылась, и вошел Михаил. Он выглядел измученным.
— Она ушла, — сказал он, садясь рядом со мной. — Извини за все это.
— Не извиняйся за нее, — я взяла его за руку. — Это не твоя вина.
— Я забрал у нее ключ от нашего дома, — тихо сказал он. — Она была в ярости, но я настоял.
Я кивнула. Это было необходимо.
— Она не признала, что поступила неправильно, — продолжил Михаил. — Говорит, что имеет право знать всё о нашей жизни, потому что она моя мать и бабушка Маши.
— Не знаю, — он вздохнул. — Нужно время, чтобы всё это осмыслить. Но я сказал ей, что такое поведение неприемлемо и наши отношения не смогут быть прежними, пока она не поймет, что она сделала.
Мы сидели молча, держась за руки. За окном начинало темнеть. Снизу доносилась мелодия из мультфильма, который смотрела Маша, не подозревая о драме, разыгравшейся между взрослыми.
