— Серый, время идет! Они сказали — до конца недели, это же послезавтра! Ты хочешь, чтобы меня нашли в канаве с проломленной головой? Ты этого хочешь?!
— Толь, я думаю, пытаюсь найти решение…
— Что тут думать?! Я твой брат! Единственный! Родная кровь! — голос Толика срывался на визг. — Мама с того света смотрит, как ты отворачиваешься от меня! Она бы прокляла тебя за такое предательство!
Сергей отключился, чувствуя, как в висках стучит кровь. Мама… Она действительно всегда защищала Толика, оправдывала его выходки, покрывала перед отцом. Может, именно в этом и была главная проблема? В том, что младшего слишком баловали, не научили ответственности?
Вечером он вернулся домой с твердым намерением поговорить с Татьяной, найти компромисс. Но дома было непривычно тихо. Никакого запаха ужина, никаких звуков телевизора.
На кухонном столе лежала записка, написанная ровным почерком жены:
«Уехала к родителям с Катей. Ты знаешь мой номер. Подумай хорошо о своих приоритетах — о тех, кто любит тебя и нуждается в тебе по-настоящему, и о том, кто просто использует твое чувство вины. Когда определишься — позвони. Но помни: если ты выберешь его, дороги назад не будет. Т.»
Сергей опустился на стул. В доме, где он прожил пятнадцать счастливых лет, вдруг стало холодно и пусто. Телефон зазвонил — конечно, Толик.
— Ну что, брат? Решил? Время поджимает, они уже названивают каждый час! Серый, ты же там?
Сергей смотрел на записку жены, на фотографию дочери на холодильнике, на пустую кухню, где еще вчера они были семьей.
— Толя, я не дам тебе денег.
— Что?! Серый, ты спятил? Они же меня покалечат! Может, убьют! Ты хочешь моей смерти?!
— Нет, не хочу. Но я больше не буду тебя спасать. Ты взрослый человек, разбирайся сам со своими проблемами. И не звони мне больше с такими просьбами.
— Да ты… Да как ты можешь?! Предатель! Мама бы в гробу перевернулась! Ты не брат мне больше! Слышишь?! Не брат!
— Мамы нет уже десять лет, Толя. И хватит прикрываться ею и манипулировать мной, — устало сказал Сергей. — Я дал тебе столько денег за эти годы, что можно было купить квартиру. И что? Где всё это? Прогулял, проиграл, пропил. Хватит. Учись жить сам.
Он отключился, заблокировал номер брата. Руки слегка дрожали. Потом набрал жену.
— Таня? Это я. Приезжайте домой. Я всё решил. Вы с Катей — моя настоящая семья. Только вы.
Прошел месяц. Толик пытался дозвониться с других номеров, приезжал к Сергею на работу, устраивал скандалы, кричал о предательстве и проклинал на чем свет стоит. Но Сергей был непреклонен.
— Знаешь, что самое удивительное? — сказал он как-то вечером Татьяне, когда они сидели на кухне за чаем. — Его ведь никто не покалечил. Все эти страшные угрозы, криминальные авторитеты… Просто пшик. Он договорился с ними о рассрочке и устроился наконец на работу.
— Я же говорила, что он манипулировал тобой. Играл на чувстве вины и страхе за него, — Татьяна обняла мужа. — Но ты молодец, что смог это прекратить. Я знаю, как тебе было тяжело.
