Но «родня» ждать не собиралась. Замок дёрнулся с усилием, и вдруг — лязг. Снаружи что-то упало. Потом — тишина. Подлая, липкая.
Екатерина подошла к двери, не снимая цепочку, и приоткрыла.
— Вы что творите?! — Мы тебя предупреждали! — заорал Валентин, лицо его покраснело до оттенка варёной свёклы. — Мы пришли за своим. С дачи ты нас выгнала, так теперь вот сюда…
— Я вас не выгоняла. Я вызвала полицию, потому что вы начали грузить оттуда шкафы. Без спроса! — голос Екатерины срывался, но она держалась. Как капитан тонущего корабля — в халате и с дрожащей губой.
— А чего ты орёшь, как будто у тебя тут мавзолей? — Таисия подскочила ближе. — Ты кто вообще такая, чтоб нас из отцовского дома гнать?!
— Это не его дом! Это наш общий. Ты в ЗАГСе с ним не стояла. Я — стояла. И выносила его тоже я. А ты по WhatsApp соболезнования присылала!
— Да чтоб ты… — начала Таисия, и вдруг — удар. Настоящий. Как в дешёвом сериале. Таисия вцепилась Екатерине в плечо, Валентин толкнул дверь, цепочка не выдержала. Екатерину швырнуло назад, она стукнулась спиной о шкаф.
— Господи… вы совсем с ума сошли?! — прорычала она, схватив первый попавшийся предмет — увесистую керамическую вазу с засохшими ветками. Эстетики мало, но по темечку вполне.
Таисия рванула к комнате, как ищейка в поисках компромата. Валентин уже шёл к антресолям — искал коробки с документами, ключи, черт знает что. Вид у него был решительный. Как у сантехника, которому не заплатили.
— Не трогайте мои вещи! — кричала Екатерина, но это уже было похоже на вой.
Таисия швырнула семейный фотоальбом на пол, наступила на него и даже не заметила.
— Где документы на дачу? — орал Валентин, лихорадочно открывая ящики. — Где, спрашиваю?!
Екатерина кинулась к нему, вцепилась в рукав:
— Выйди из моей квартиры, пока я тебе не сломала хребет!
— У тебя уже язык сломан! — гаркнула Таисия. — Воняешь, как старая собака, а туда же — королева здесь!
— Ты у зеркала давно стояла?! — выкрикнула Екатерина и, к своему удивлению, почувствовала, как адреналин поднимает в ней силу. Она вцепилась Таисии в плечо, оттолкнула, как могла. Та отшатнулась, упала на пуф, чертыхнулась и потянула за собой покрывало.
Хлоп — полетела рамка с фото Николая. Разбилась. И будто что-то в Екатерине тоже в этот момент — треснуло. Всё. Хватит.
— Вычеркните меня из своей семейной бухгалтерии! — закричала она, задыхаясь от злости. — Это мой дом! Моя жизнь! И хватит жрать её ложками!
В это время сработала сигнализация. Та самая, которую поставила накануне — после их визита. Через минуту — гудки сирены. Через две — визг тормозов. Через три — полиция.
Когда участковый вошёл, он замер: по полу валялись разбитые рамки, бумажки, ваза в осколках, пуф на боку. Таисия держалась за локоть, Валентин — тяжело дышал. Екатерина стояла, как солдат на поле, одинокая, но живая.
— Ну что у вас опять? — спросил участковый, с усталой интонацией районного Будды.
