— Доброе утро, — устало протянула Ольга. — Надеюсь, ты принесла нотариуса и отъезжаешь на юг, раз с утра такая бодрая?
— Я принесла кое-что поважнее, — назидательно сказала свекровь и прошла внутрь, не дожидаясь приглашения. — Мы с Катюшей посоветовались. И решили, что дальше тянуть нельзя.
— Что — нельзя? — Ольга прикрыла за ней дверь, но уже чувствовала: сейчас будет весело.
— Ситуацию. С квартирой. — И, как генерал перед битвой, Мария Ивановна села за кухонный стол и положила перед собой конверт. — Ты не подумай, я не претендую. Просто рассудила по-матерински. У вас с Иваном всё равно детей нет, а у Кати — скоро новая жизнь. Учёба, карьера, возможно, семья… А ты сидишь здесь, одна в своей крепости. Это ж не по-христиански, Олечка.
— Сейчас расплачусь. От умиления, — Ольга села напротив, облокотившись на стол. — И что в конверте?
— Там заявление. Катя готова оформить временную регистрацию. А ты — ну, временно переедешь к маме. Всё равно ты всё время у неё.
— У меня мама в Перми. В квартире без отопления и с тараканами. Если только ты не хочешь пожертвовать ради Кати моим здоровьем?
— Не драматизируй, — фыркнула свекровь. — Я просто предлагаю. Пойми, Иван не может сказать тебе это сам. Ему неудобно. Ты ведь у нас сильная женщина. Всё решаешь. Вот и реши.
— Ну, — Мария Ивановна закатила глаза, — можно попробовать решить всё через суд. Иван ведь прописан. А Катя — его сестра. Семья, Олечка.
Ольга засмеялась. Громко, с наслаждением. У Марии Ивановны дёрнулся глаз.
— Ты слышишь себя, Мария Ивановна? Судиться за чужую квартиру. Потому что «сестра» и «семья». Вы хоть читали, что такое право собственности? Или вы решили, что если я не поднимаю голос, то можно на мне пахать?
— А вот теперь ты грубишь, — обиделась свекровь. — Я к тебе — с открытым сердцем, а ты…
— С сумками, — перебила Ольга. — Как обычно.
Свекровь молча поднялась. Банка огурцов зловеще звякнула о стол.
— Я просто хотела, чтобы ты поняла. В этой жизни надо делиться.
— Так и запишем: уроки морали от женщины, которая отжимает квартиру у невестки ради своей лентяйки-дочки. Не забуду. Даже завещание перепишу. Не в пользу Кати.
— Ты жадная, Ольга. Ужасно жадная.
— А ты — наглая, Мария Ивановна. Ужасно наглая. Мы квиты.
Дверь хлопнула так, что кошка на подоконнике подскочила. Ольга допила остывший кофе, села и просто смотрела в никуда.
Через два часа вернулся Иван.
— Она сама ушла. После того как попыталась вручить мне заявление о временной регистрации твоей сестрёнки.
Иван молча снял куртку. Потом подошёл, взял стул и сел рядом. Молчал. Ольга ждала, но он продолжал молчать.
— Ну? — спросила она наконец. — Ты со мной или с ней?
Он не сразу ответил. Посмотрел в окно, потом — на неё.
— Слушай… Она просто волнуется за Катю. Та ведь реально одна не справится. Учёба, город чужой, общежитие — не место для нормальной девчонки…
— О, пошло по кругу. Давай я съеду, ты Катю в спальню, маму в зал, а сам будешь жить в кладовке. Демократия, хрущёвский стиль.
