Уже дома, под гул батареи и шум холодильника, она взяла телефон. Долго смотрела на экран, а потом открыла чат с Игорем. Написала:
«Ты можешь приезжать и забирать вещи. Я решила остаться. Подавать на развод буду через неделю. Удачи тебе».
И не ждала ответа. Просто выключила телефон и пошла наливать воду в чайник. Потому что сегодня, впервые за долгое время, она знала, что делает правильно.
Прошло три месяца. Санкт-Петербург оказался коварным, как и положено городу с историей. Он не бросался на шею, не предлагал уютную подушку или бочонок меда. Он терпеливо ждал: сдашься — или начнёшь дышать в такт. Елена выбрала второе.
Утро начиналось с кофе и переписки с заказчиками. Потом — проверка цеха, разговор с мастерами, редкие ссоры по поводу новых поставщиков (и всё время это «Елена Николаевна, а мы так не делали, у нас всё было по-другому»). А вечером — запах краски, мокрый асфальт под ногами, и Павел Сергеевич, который невозмутимо продолжал называть её «шефом», чем всякий раз вызывал у неё улыбку.
С Игорем они не разговаривали. Он уехал куда-то «в отпуск после развода» — так язвительно написала его сестра, прислав фото с тёплого берега и коктейлем в руке. Вещи он так и не забрал — просто исчез. Как тень, как шум за спиной, который вдруг стих.
Однажды, поздно вечером, на пороге мастерской появилась девушка. Молодая, с карими глазами и надменной осанкой.
— Здравствуйте. Меня зовут Лена. Я ваша племянница, — сказала она. — Мама сказала, что я должна с вами поговорить. Насчёт наследства.
Елена оцепенела. Племянница. Та самая девочка, которую лет десять назад она видела на похоронах своей сестры. После этого — ни письма, ни звонка. Мать девочки — бывшая жена её двоюродного брата, давно живущая в Москве, — на похоронах заявила: «Раз уж вы такая деловая, забирай мастерскую себе, мне и так забот хватает».
А теперь вот — девочка повзрослела. И пришла.
— Насчёт чего именно? — спросила Елена, не спеша приглашать в кабинет.
— Насчёт квартиры, — спокойно ответила та. — По документам она тоже принадлежала моему отцу. Так что я имею долю. Или нет?
— Долю ты имеешь. Бумаги есть. Никто не спорит, — Елена устало махнула рукой. — Ты пришла с юристом или просто проверить, как тут?
— Я пришла понять, хочу ли я это оспаривать. Или… может, вы как-то по-другому это решите.
Это был шантаж. Молодой, холодный и уверенный. Елена смотрела на эту почти незнакомую девчонку — и вдруг поняла, что с ней говорят её собственные страхи. Ты не заслужила. Тебе это досталось случайно. Сейчас у тебя всё отнимут — как всегда.
— Ты знаешь, что твой отец бросил мастерскую за год до смерти? — спокойно спросила она. — Он не платил рабочим. Не появлялся месяцами. А теперь ты пришла забрать то, что тебе никогда не было нужно?
— А вы уверены, что вам это нужно? — спросила Лена, поднимая бровь. — Или вы просто прячетесь тут?
На секунду воздух стал колючим. И всё же, впервые за долгое время, Елена не почувствовала ни страха, ни обиды. Только уверенность.
