Аня, я не знаю, как всё получилось. Мне казалось, ты преувеличиваешь. Я хотел, чтобы всем было хорошо, и никому больно. Теперь понимаю, что в итоге больно стало именно тебе.Наташа с ребёнком уехали к отцу. Мама обиделась и пока не разговаривает ни с кем. Я снимаю комнату на юге города.Я не прошу простить. Но… если однажды ты решишь, что хочешь поговорить — я рядом.Дима
Анна села на диван. Несколько минут просто сидела. Не злилась. Не злилась совсем. Даже немного грустно было. Он и правда не был плохим. Просто — слабым. И трусливым. А слабость, как она поняла, опаснее злобы. Потому что злоба — видна сразу, а слабость прячется под вежливостью, мягкостью и пустыми обещаниями.
Она достала старый фотоальбом. Перелистнула страницы. Бабушка на кухне. Её руки, морщинистые, но сильные. Подпись на обороте: «Держи своё — и никому не отдавай». Анна закрыла альбом, выдохнула.
— Всё, бабушка. Услышала. Усвоила. Обещаю.
Через два месяца она подала на развод. Через четыре — сменила замки. Через шесть — сделала перепланировку. Всё, что можно было стереть — она стерла. Осталось только ощущение тишины, тепла и собственного пространства.
И один вечер — когда она зашла в кухню, включила свет, взяла чашку и… Улыбнулась. Потому что никто её больше не тронет.
