А я чувствовала: что-то здесь пахнет не просто странно, а откровенно тухло. Его взгляд всё чаще убегал от моего, в постели инициативы не было вообще, а вечерами он пропадал в гараже, где, по его словам, «чинит машину». Чинил, блин. Как будто у него там не гараж, а штаб тайных операций.
— Иван, ну серьёзно, ты хоть раз эти документы посмотрел? — спросила я как-то вечером, когда он вернулся с очередной «командировки» уже под вечер.
— Алесь, ну сколько можно! Я тебе сказал — я в этом дерьме не разбираюсь. Звони маме, она тебе всё объяснит, — раздражённо ответил он, не глядя даже в мою сторону.
— Я не хочу звонить твоей маме! — выпалила я, чувствуя, как злость закипает в груди, — Она только и ждёт, чтобы меня запутать!
— Ты что себе позволяешь?! — вскочил Иван с кресла, его лицо вспыхнуло красным, — Моя мама всегда тебе только хорошее желала!
— Хорошее? — с горечью в голосе спросила я, — Она пытается заставить меня отказаться от наследства, Иван! Ты вообще понимаешь, что творится?
— Ты просто параноик, Алесь! Всё тебе кажется!
Тот вечер мы провели в настоящей войне слов — кричали, обзывали друг друга, обвиняли в предательстве и глупости. Он упрекал меня в неблагодарности, а я — в слепоте и доверчивости. Впервые за всё время нашего брака я увидела в его глазах не любовь, а холодное презрение.
После этого скандала я решила взять дело в свои руки и начать собственное расследование. Села за документы, вчитывалась в каждую строчку, каждое мелкое условие, пока не нашла то, что меня ошарашило — странную оговорку в завещании. Бабушка оставила квартиру мне, но с обязательным условием — я должна заплатить Ольге Сергеевне сумму, почти половину стоимости жилья!
Я чуть не подавилась чаем. Бабушка никогда не была из тех, кто считает деньги до копейки. Да и свекровь моя никогда прямо не говорила о каких-то долгах. Всё выглядело как тщательно спланированная афёра.
И тут меня осенило — Иван и Ольга Сергеевна, мать моего мужа, наверняка работают вместе. Они хотят выманить у меня квартиру, потом продать и поделить бабло. Я чувствовала себя преданной, как последний лох.
Поздней ночью, когда Иван уже спал, я взяла его телефон и случайно увидела переписку. Они с Ольгой Сергеевной обсуждали детали сделки, сумму, способы уговорить меня подписать бумаги.
— Дорогая, ты просто идеальна, поможешь дельце закрыть, — писал Иван.
— Не волнуйся, сынок, я знаю, как с этой дурочкой разобраться, — отвечала свекровь.
Слёзы подкатывали к глазам, в душе всё взрывалось от злости и отчаяния. Мой муж, мой защитник, оказался мерзким предателем, а свекровь — хищной манипуляторшей.
Той же ночью я решила: хватит молчать, хватит терпеть. Я буду бороться за свою квартиру, за свою жизнь, за свободу.
На следующий день я пришла в нотариальную контору и рассказала всё нотариусу. Он внимательно выслушал и посоветовал обратиться в полицию с заявлением о мошенничестве.
