— Ну как ты живёшь? — возмущалась она. — Собака везде лезет, вон шерсть! Вы что, не видите? У вас в ванной ползёт грибок, между прочим.
Настя молчала. Алексей уходил в работу.
Прошла неделя. Вторая. На третьей Настя сказала, глядя в чашку с чаем:
— Я так больше не могу. Она не уходит. У меня сессия, я не могу нормально учиться. Это невыносимо.
Алексей отложил ноутбук.
Он вошёл на кухню, где Вероника поливала фикус и что-то мурлыкала.
— Мам. Время вышло. Ты же сама говорила — на недельку. Пора домой.
— Я же вам не мешаю! — округлила глаза Вероника. — Я готовлю, стираю, убираю! Вы вообще понимаете, как многим такое счастье? Многие семьи так живут — и очень довольны! Удобно же!
Алексей посмотрел на неё долго. Потом просто вышел из кухни.
Прошла ещё неделя. Вероника не уезжала, а Настя уже начала ставить условия — либо она, либо мать. Напряжение висело в воздухе, как перед грозой. Алексей понял: тянуть больше некуда.
На следующий день он снял ей однушку на окраине города.
— Я помогу два месяца. Чтобы ты встала на ноги. А дальше — сама, — сказал он, протягивая ключи.
— Ты что, меня выгоняешь? Родную мать?! — Вероника сжала губы. — Вот как ты. Значит, нашёл бабу — и всё, мать больше не нужна.
— Нет, мам. Я поступаю так, как должен был уже давно поступить.
Она сжала ключи так, будто хотела их сломать.
На следующее утро она уехала. Но вернулась уже через день — на обед.
— Ну что, я ведь себе варить не буду. Для одной — смысла нет. Хоть с вами посижу. Всё не одна, а в компании.
Настя стиснула зубы. Алексей наливал суп.
Счета капали. Лекарства. Коммуналка. Телефон. Он отдавал, не глядя.
Так длился месяц. Потом второй. Потом Алексей сел за стол и сказал, не поднимая глаз:
— Я беру ипотеку. И больше не могу тебя содержать. Всё. Теперь сама.
Вероника замолчала. Потом встала, забрала сумку, задержалась у двери и грубо сказала:
— Это что, новый план? Значит, решил избавиться от меня окончательно?
Потом ушла, не прощаясь.
Сообщения начались вечером: сынок тут «На анализы надо». Потом — «хоть немного на капельки». Потом — «ты сын — обязан помогать». Потом — «на Настю, значит, есть, а мне жалко?»
Он не отвечал. Сидел в тишине. Настя положила ему руку на плечо.
— Ты не обязан. У нас с тобой всё впереди. Я тоже хочу встать на ноги. Мы вместе. Понимаешь?
Он кивнул. И не ответил.
Завтра он выключит звук.
После нескольких недель без ответов от Алексея, Вероника всё же решила: надо попробовать снова устроиться. Хоть где-то. Хоть как-то. На собеседовании в магазин взяли сразу — людей не хватало. Но и там не сложилось.
— Вы мне тут не командуйте! — Вероника откинула фартук на прилавок и резко развернулась. — Я сорок минут одна стояла, а ты пришла и сразу пальцы гнёшь!
Молодая продавщица, в кепке с логотипом, облизнула губу и сделала шаг назад.
— Я просто сказала, что хлеб на витрину нужно сразу выкладывать, а не потом. Это не мои правила.
— А я не на вас работаю, а на управляющую! Вот с ней и разбирайтесь!
