— Да брось ты, Надь. Вечно ты из мухи слона делаешь. Я тебе что, не муж, что ли?
— Муж? — Надежда рассмеялась горьким смехом. — Ты давно не муж. Ты просто жилец. Жилец, который ест, спит и ничего не делает!
Наступила тишина. Виктор, казалось, впервые за долгое время посмотрел на нее без равнодушия. В его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду.
— Ну, знаешь ли, я не обязан…
— Не обязан? — Надежда прервала его. — Ты не обязан работать? Не обязан заботиться о своей семье? Не обязан платить по счетам? Что ты вообще обязан, Виктор?
Он отвернулся, потирая затылок.
— Я устал от твоих претензий.
— А я устала от твоей лени! От твоей безответственности! От того, что мне приходится тащить все на себе!
В этот момент из комнаты вышла Марина.
— Мам, пап, а что случилось? Почему вы кричите?
Надежда тут же успокоилась, стараясь улыбнуться дочери.
— Ничего, солнышко. Все хорошо. Иди, ручки мой. Скоро ужинать будем.
Виктор, увидев Марину, тоже смягчился.
— Да, доченька, все в порядке. Просто мама немножко устала.
Марина кивнула и пошла в ванную.
Надежда почувствовала, как энергия покидает ее. Она знала, что этот разговор ни к чему не приведет. Виктор ничего не понял. Или не захотел понять.
После того разговора ничего не изменилось. Виктор продолжал жить в своем привычном ритме. Он мог провести целый день, лежа на диване перед телевизором, или играть в компьютерные игры. Работа, если и была, то приносила ему минимальный доход, который тут же испарялся. Надежда чувствовала, как в ней накапливается усталость. Она пыталась говорить с ним, объяснять, умолять, но все было бесполезно. Его ответы всегда были одинаковыми: «Да, да, Надь, я все понял. Исправлюсь. Завтра начну новую жизнь». Но это «завтра» никогда не наступало.
Она начала замечать, что все чаще ловит себя на мысли, что ей лучше одной. Без его постоянных отговорок, без его бездонной прожорливости. Ей приходилось прятать еду, чтобы он не съел все в один присест. Она покупала продукты понемногу, чтобы не оставалось ничего лишнего. Марина тоже стала замечать поведение отца.
Однажды, когда Надежда готовила обед, Марина подошла к ней.
— Мам, а почему папа так много ест? — спросила она, наблюдая, как Виктор уплетает свою порцию, не обращая внимания на других.
Надежда тогда не знала, что ответить. Она обняла дочь.
— Просто он очень любит покушать, доченька.
— Но ведь мы потом ничего не едим, — тихо сказала Марина.
Надежда почувствовала укол в сердце. Ее дочь. Ей приходилось терпеть такое отношение к еде. Ей приходилось видеть, как ее отец объедает ее, ее мать.
Вечера стали невыносимыми. Если раньше Надежда хотя бы пыталась создать видимость семейного ужина, то теперь она просто молча ставила еду на стол и старалась как можно быстрее закончить трапезу. Виктор же поглощал все, что видел, не особо интересуясь тем, что ели остальные.
Надежда начала задумываться о разводе. Эта мысль приходила к ней все чаще и чаще.
