— Лида, ты чего у матери окопалась? — спросила она, усаживаясь на диван. — Антонина Ивановна не приболела часом?
— Да нет, с мамой ве хорошо, — Лидия помешала гуляш в кастрюльке— Павел из ума выжил, выгнал меня. Теперь звонит, но я не бегу обратно.
— И правильно не бежишь, — Вера улыбнулась. — Молодец, Лида. Пусть помучается. Мой бывший тоже орал, а потом ползал, просил вернуться. Держи марку.
—Ой, Вер, не так уж это и просто, — Лидия посмотрела на нее. — Я его люблю, но он меня не ценит. Может, это конец?
— Ну почему сразу конец, — Вера покачала головой. — Лида, он без тебя пропадет. Дай ему неделю, сам прибежит.
Лидия кивнула, чувствуя, что Вера права.
На работе коллеги тоже заметили, что Лида какая-то хмурая. Одна из них, Нина, спросила:
— Лида, ты чего грустная? С Павлом поругалась?
— Поругалась, — подтвердила она. — Выгнал меня, Нин. Теперь звонит, но я жду, пока он поймет.
— А поймет ли? — Нина хмыкнула. — Мужики такие, Лида. Ну да ладно, он у тебя мужик толковый, хоть и вспыльчивый. Извинится в конце-концов.
Лидия улыбнулась, но внутри все ныло. Павел писал: «Лида, я был не прав, вернись». Она отвечала: «Подумаю». Ей хотелось, чтобы он не просто извинился, а показал, что ценит ее. Она помогала ему с Мишей, но держала дистанцию, наслаждаясь его растерянностью.
Спустя неделю Лида поняла, что неимоверно скучает по дому, по Мише, даже по Павлу. Но гордость не пускала. Она хотела, чтобы муж сам пришел за ней.
Через десять дней Павел не выдержал. Лидия помогала матери разбирать старые вещи, когда раздался звонок в дверь. Она открыла и увидела Павла с букетом хризантем — ее любимых. Миша стоял рядом, держа его за руку, и улыбался. Павел выглядел уставшим, с кругами под глазами, но его взгляд был решительным.
— Лида, нам надо поговорить, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Я был дурак. Вернись, пожалуйста. Я без тебя не справляюсь.
Лидия взяла букет, стараясь не улыбнуться.
— Павел, ты меня выгнал. Из-за сыра. Теперь цветы принес?
— Не из-за сыра, — он вздохнул, глядя на Мишу. — Лида, я сорвался. Работа, нервы, все навалилось. Но без тебя дома пусто. Миша скучает, я скучаю. Прости.
Лидия посмотрела на сына, который прижался к ней, и почувствовала, как обида тает. Антонина Ивановна вышла в коридор.
— Лида, решай, — сказала она. — Но хризантемы красивые, не спорю. Павел, ты хоть понял, что натворил?
— Понял, — он кивнул, глядя на тещу. — Антонина Ивановна, я перегнул. Лида, я серьезно. Вернись, я все исправлю.
Лидия молчала, вспоминая, как он орал, как она уезжала, как он звонил, растерянный. Она любила его, его дурацкие шутки, его заботу о Мише. Но она хотела, чтобы он запомнил этот урок.
— Ладно, — сказала она наконец. — Вернусь. Но, Паш, еще раз орешь — я уезжаю навсегда, вместе с Мишей. И сыр сам покупай.
Павел улыбнулся, а Миша бросился ее обнимать. Антонина Ивановна ухмыльнулась, но было видно, что она довольна. Лидия собрала вещи, чувствуя себя победительницей. Они поехали домой, и Павел всю дорогу шутил, поглядывая на нее.
