Свекровь «подарила» квартиру нам на свадьбу, а спустя десять лет решила через развод сына отобрать её обратно. Вот только в спешке оформить «идеальный подарок» она допустила одну крошечную ошибку в документах — и теперь кусает локти.
Папка шлёпнулась на кухонный стол как приговор. Бежевая, потрёпанная, с загнутыми уголками — такие канцелярские папки похожи на осенние листья, которые ветер носит по городу. Только вот в этой было не письмо от руки, не любовная записка, а документы на развод.
— На, подпиши, — Лёша стоял в дверном проёме, как дорогая статуэтка в дешёвой рамке. В свои тридцать семь он уже начал лысеть, но держался так, словно его макушка не блестела под люстрой, а сияла от избытка тестостерона.
Я сидела, вцепившись в чашку с любимым зеленым чаем. На дне плавали чаинки — говорят, к счастью. Врут, наверное.
— Значит, вот так просто? — мой голос звучал тише, чем хотелось бы. — Десять лет коту под хвост?
Лёша хмыкнул и прислонился к косяку — поза, которую он считал небрежной, а я — нелепой:
— А чего тянуть? Детей нет, любви нет… Квартиру освободи к завтрашнему вечеру.
Я чуть не поперхнулась чаем:
— В смысле — освободи? Вот прям завтра уже? Я между прочим тоже в нее вложилась — все свои накопления отдала! А ремонт? Я же все свои деньги…
— Ой, началось, — он закатил глаза с видом оперного тенора, которого попросили спеть частушки. — Твой ремонт — копейки по сравнению со стоимостью квартиры. Сейчас она знаешь сколько стоит? В пятьдесят раз больше твоих «инвестиций».
Слово «инвестиции» он произнёс так, будто речь шла о покупке стеклянных бус у аборигенов.
— Что — я же? — он оттолкнулся от косяка и прошёлся по кухне, как маятник настенных часов — туда-сюда. — Хочешь компенсацию за ремонт — иди в суд. Просто так ничего тебе не буду платить — Суд признает — я тебе всё выплачу, не вопрос. Но квартира моя.
В его голосе звучала такая самодовольная уверенность, что захотелось швырнуть в него чайной ложечкой. Но я только сильнее сжала чашку:
— О чём? — он остановился, как споткнулся.
— Знает, конечно. Кто, думаешь, посоветовал побыстрее с этим разобраться?
Ну конечно. Алевтина Петровна. Женщина, которая на нашей свадьбе вручала нам ключи от этой квартиры с видом королевы, дарующей земли вассалам.
— Мой подарок молодым! — вещала она тогда, сияя, как начищенный пятак. — Живите, детки, в своём гнёздышке! Мама о вас позаботилась!
Гнёздышко. Я скривилась от этого слова, как от кислого лимона. Десять лет я обустраивала это «гнёздышко» — выбирала обои, занималась вечным ремонтом — кваритра-то трехкомнатная, всегда находилось что доделать, расставляла вазы с цветами. А теперь меня выкидывают, как надоевшую канарейку.
Телефон завибрировал так неожиданно, что я вздрогнула. На экране высветилось «Мама». Я сбросила вызов.
— В общем так, — Лёша снова навис над столом. — Квартира куплена до брака, на мои и мамины деньги. Можешь хоть всех адвокатов города обежать — ничего не выгорит.
Он развернулся, чтобы уйти, но остановился:
