Дима, хоть и с большим трудом, отлепился от телевизора, чтобы поехать за мамой в аэропорт — эта задача лежала на его плечах, как на главном сыне и мужчине в семье. Полина же уклонилась от этого мероприятия, выдав предлог, что должна накрывать на стол. На самом деле она понимала, что ехать в аэропорт куда проще, чем угождать свекрови при встрече, но сервировка стола была одним из тех «экзаменов» для «хорошей невестки», которые Лариса Николаевна устраивала без предупреждения. Каждое её замечание было продуманным и острым — она всегда находила, к чему придраться, иногда противореча своим же прежним указаниям, но при этом никогда не признавалась в ошибках, демонстрируя железную уверенность и непреклонность.
В итоге Дима и его мать появились на пороге ровно в семь вечера, как и было запланировано. Лариса Николаевна, входя в квартиру, сразу же обратилась к Полине, громко и с лёгким упрёком в голосе:
— Эх, Полечка, а что ж ты даже в аэропорт не поехала, чтобы меня встретить?
Полина чувствовала, как внутри всё сжимается от привычного чувства вины и неудобства, но постаралась держаться спокойно:
— Никак не могла, Лариса Николаевна, я на стол накрывала. На ужин паста — по тому самому рецепту, что вы мне дали!
Свекровь, не давая ни малейшего шанса оправдаться, тут же ответила, морщась и делая вид, что разочарована:
— Да я уже по запаху слышу, что это не моя паста! Пахнет не мясом…, а как будто кошачьим кормом!
Полина предпочла не реагировать на это резкое замечание — она знала, что свекровь было не переспорить, а спорить с ней означало только ухудшить ситуацию. В глубине души Поля понимала, что Лариса Николаевна всё равно съест макароны с этим «кошачьим кормом» и даже попросит добавки, но никогда не признается, что ей понравилось. Это была их тихая игра, в которой победы Полины казались невозможными.
— А почему скатерть не белая, а какая-то желтая? — продолжала придираться свекровь, внимательно оглядывая стол, пока Полина накладывала пасту всем присутствующим, стараясь не показывать своего раздражения.
— Свет так падает, мам, — беззаботно ответил Дима, словно не понимая, что это ещё один камушек в огород Полины. Его легкомысленное замечание только добавляло напряжения, и Полина невольно почувствовала, как внутри неё нарастает усталость от постоянной борьбы за признание и мир в доме., — Я ж не слепая! — с некоторой долей раздражения в голосе воскликнула Полина, укоризненно глядя на скатерть. — Вижу, что отбеливать надо! А Поля не отбеливает, хотя это уж совсем не сложно… — добавила она, слегка покачивая головой, словно удивляясь, как можно было не заметить такую очевидную вещь.
