Жизнь продолжалась. Она была другой — непривычной, местами сложной, но искренней. Без фальши и притворства. И, возможно, именно такой она и должна была быть.
Оксана любила торговый центр в районе своего детства за то, что там было всё необходимое: от продуктового магазина до книжного. После работы она часто заезжала сюда — чтобы купить продукты, просто побродить среди книжных полок или выпить кофе в уютной кофейне на третьем этаже.
В тот день она стояла у полки с фруктами, выбирая спелые апельсины, когда вдруг услышала знакомый голос:
Она замерла, сердце на мгновение пропустило удар., После работы она часто заезжала сюда — купить продукты, просто побродить среди книжных полок или выпить чашечку ароматного кофе в уютной кофейне на третьем этаже. В этот день она стояла у полки с фруктами, внимательно перебирая апельсины, когда вдруг услышала знакомый голос, который мгновенно заставил её сердце замереть.
Она замерла на месте, словно время вокруг притормозило. Этот голос она узнала бы из тысячи — голос Маши. Медленно обернувшись, она увидела её: похудевшую, с новой короткой стрижкой, которая придавала Маше какой-то строгий, но одновременно уязвимый вид. В её глазах читалась усталость и потухший свет — словно внутри что-то сломалось навсегда.
— Привет, — тихо произнесла Маша, словно боясь нарушить хрупкую тишину между ними.
Оксана молча смотрела на бывшую подругу. Столько раз она представляла эту встречу, придумывала слова, репетировала гневные монологи, готовилась выплеснуть всю боль и обиду. Но сейчас внутри была только пустота — странное ощущение опустошения, будто все эмоции иссякли. Её взгляд был холоден и одновременно осторожен.
— Я слышала, ты переехала, — Маша нервно теребила ручку корзины, словно пытаясь найти в ней опору. — И… я больше не работаю в школе. Пришлось уйти.
— Неужели? — холодно отозвалась Оксана, сдерживая раздражение. — Видимо, родители не захотели, чтобы их детей учил человек с такими… моральными принципами?
Маша опустила глаза, словно стыдясь своего прошлого и решений.
— Я это заслужила. Знаешь, мы с Андреем… это всё закончилось. Почти сразу после того, как ты нас застала.
— И ты думаешь, мне от этого легче? — Оксана положила апельсины обратно на полку, её голос стал тверже. — Думаешь, это что-то меняет?
— Нет, конечно нет, — Маша покачала головой, её голос дрожал. — Просто хотела, чтобы ты знала — я потеряла всё. Работу, репутацию. Подруг. Тебя… — её голос дрогнул, и на мгновение она замолчала. — 15 лет дружбы, и я всё разрушила.
— Двадцать три, — тихо поправила Оксана, стараясь сохранить спокойствие. — Мы дружили двадцать три года. Со школы.
Они стояли посреди оживлённого супермаркета, а мимо спешили люди с тележками, не подозревая о той буре эмоций, что бушевала между двумя женщинами. Казалось, что весь мир вокруг замер.
— Как Алина? — осторожно спросила Маша, словно боясь услышать ответ.
— Не смей, — резко оборвала её Оксана, глаза сверкнули гневом. — Не смей спрашивать о моей дочери. Ты потеряла это право.
