Прошла неделя. Соня снова позвонила, её голос был спокойным, но твёрдым:
— Всё. Завтра хозяева съезжают. Забирай ключи, переезжайте.
— Подожди, — Антон попытался взять себя в руки, — а сделка? Нотариус? Регистрация?
— Всё уже оформлено, — ответила она коротко.
— Но как? Ты ведь даже не спросила меня…
— Я не собиралась спрашивать, — с лёгкой усмешкой сказала Соня. — Слушай внимательно: я купила эту квартиру на себя. Она оформлена на моё имя. У тебя — доверенность на всё, кроме продажи, прописки и залога. Можешь жить там сколько нужно, оформлять счета, делать ремонт.
Она говорила быстро, будто боялась, что он не поймёт или начнёт возражать.
— Но продать ты её не сможешь. Она не твоя.
Антон замолчал, пытаясь осмыслить услышанное.
— Подожди… то есть… ты…
Он не успел закончить мысль, потому что внутри всё переворачивалось. Он ощущал себя одновременно благодарным и обиженным, словно кто-то взял и решил за него, не спросив.
Теперь всё было ясно: квартира — Соня, права на неё — тоже. А он — лишь гость, пусть и с широкой доверенностью, но всё же чужак в этом новом доме., — Я не держу кэша. Все деньги ушли на сделку. У меня теперь ноль. Я тебе верю только настолько, чтобы дать пожить. Но не настолько, чтобы отдать квартиру в собственность.
Через двадцать лет, может быть, мой ребёнок сюда переедет. А пока — радуйся, что не остался на улице. Всё.
И отключилась, словно поставив точку в разговоре, не желая больше обсуждать этот болезненный вопрос.
Реакция Маринки была бурной, почти взрывной. — Что значит «не наша»? — воскликнула она, не скрывая обиды. — То есть, живём, как квартиранты? Даже прописка — и та на птичьих правах? Это унизительно!
Антон пытался что-то возразить, но у него не было ни одного убедительного аргумента. Он сам, казалось, растерялся и не знал, что сказать. Всё выглядело так: его поставили на ноги, вытащили из трясины, но при этом чётко дали понять — «шага в сторону — и обратно в болото».
— Она просто хотела нас унизить! — кипятилась Марина, не скрывая злости и разочарования. — Вот и вся её «помощь»! Типа, живите, но не забывайте, чья это квартира! Всё под контролем старшей сестрички, угу!
Антон молчал, не зная, как ответить на эти слова. А потом, словно отчаявшись, выпалил: — Хочешь, уходим? Поищем другую?
— А на что мы поищем?! — устало взорвалась она, голос дрожал от бессилия. — Деньги у нас есть? Родственники с лишними квартирами? Или ты решил жить на вокзале с детьми? — Она отвернулась и вышла на балкон курить, хлопнув дверью так, что звук отдавался эхом по комнате.
Через пару дней страсти поутихли. Ключи были уже на руках. Переезд — в самом разгаре. Дети счастливо разбирали коробки в новой комнате, наполняя пространство детским смехом и радостью. И, как ни странно, между Антоном и Мариной стало меньше ссор. Она приняла горькую правду: да, это не их квартира. Но это лучше, чем ничего.
