Я уставилась на цветочный узор ковра под ногами, пытаясь найти в нем хоть какой-то смысл, хоть какую-то опору. Мне казалось, что после тридцати лет брака, наполненного любовью, заботой и уютом, я должна была быть к чему-то готова. Но нет. Ни одна женщина в моем возрасте не может быть готова к тому, что ее разлюбили, что ее просто заменили — словно она была вещью, которую можно положить на полку и забыть.
Вот так просто. Как будто и не было всего этого времени, прожитого вместе.
— Кто она, Яр? — голос вырывается у меня тихо, с трудом, будто боюсь услышать ответ. — Я ее знаю?
— Да, — звучит равнодушно, почти холодно.
В этот момент мое сердце словно замерло, будто остановилось на мгновение, а разум судорожно перебирает всех знакомых женщин моего круга. Кто посмел украсть у меня моего мужа? Кто? Мыслями я перебираю родственниц, знакомых, коллег — среди них всплывает образ финансового директора — Эллы Гусевой.
Она — красивая, статная брюнетка, очень умная и жесткая финансистка, которая работает с Ярославом уже больше десяти лет. Ей удалось навести порядок в финансах, решить массу проблем, которые образовались после ухода предыдущего директора. Строгая, требовательная, с холодным аналитическим умом.
Два года назад у нее погиб муж в ужасной автокатастрофе. Его хоронили в закрытом гробу — из машины достали не целого человека, а кровавые куски. У Эллы остался сын, ему двадцать восемь, он работает в Китае в одной из крупнейших логистических компаний, название которой я даже не смогу выговорить, ни трезвой, ни пьяной.
Может, я ошибаюсь? Может, это совсем не она?
Но воспоминание о ее взгляде на Новогоднем корпоративе возвращается ко мне с неожиданной силой. Яр наклонился ко мне и поправил лямку моего платья, а я случайно встретилась глазами с Эллой. Взгляд был острым, напряженным, темным. Когда она поняла, что я смотрю на нее с недоумением, она улыбнулась, но эта улыбка была слишком искусственной, слишком натянутой. Она подняла бокал в знак приветствия, а потом быстро осушила его и поспешно ушла.
Меня вообще не должно было быть на этом корпоративе. Я сама напросилась, потому что не хотела сидеть дома одна. Планировала встретиться со своими школьными подругами, но все сорвалось в последний момент: внука Машки привезли с высокой температурой, у Кати внезапно началась мигрень.
Так что я решила пойти с Ярославом на корпоратив. Он не возражал, говорил, что будет рад моей компании. Но теперь я понимаю, что это была ложь. Его слова звучали натянуто, и по интонации я должна была понять, что никто на самом деле не хотел меня видеть там. Но я закрыла глаза на это напряжение, на его холодок.
Дура. — Эта мысль глухо звучит в голове, как приговор. — Это Элла? , Дура.
— Это Элла? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от сложного узора на ковре, словно надеясь, что он поможет мне отвлечься от горькой правды. — Ведь так?
— Так, — Яр не пытается отрицать, его голос ровный, без тени сомнения.
