Это удар под дых. Его слова режут меня, словно холодный нож. Я понимаю, что для него я — просто та, кто сидел дома, не делая ничего значимого. Моя гордыня, которая прежде казалась моей защитой, сейчас выглядит жалкой и наивной.
Он смотрит на меня с недоумением и раздражением, словно я пытаюсь обмануть саму себя.
— Я справлюсь без тебя! Мне ничего не нужно! — пытаюсь я, но мои слова звучат пусто, даже для меня самой.
— Давай обойдемся без этих детских угроз, Лер, — отвечает он холодно, словно указывая на мою слабость.
Впервые за долгое время мне становится стыдно за то, кем я была. Домохозяйкой, которая готовила вкусные ужины, рисовала этюды на веранде и наслаждалась материнством, погружаясь в мир семьи и уюта.
Я была той милой, очаровательной женой, которая искренне кайфовала от замужества за сильным, большим и суровым мужчиной. Он зарабатывал деньги, а я создавала уют — простая и понятная роль, в которой я чувствовала себя нужной и любимой.
Боженька создал меня для того, чтобы я была женой. Это казалось мне неизменной истиной.
Кто-то живет для карьеры, для самореализации, а я — жена, мать и бабушка. Вот кто я. Тридцать лет я была этой женщиной, и мой брак, моя семья приносили мне радость и удовольствие. Но теперь Ярослав говорит о разводе так серьезно, что мои прежние убеждения начинают рушиться.
Он уходит от меня — идеальной домохозяйки и хорошей жены — к другой женщине. К сильной карьеристке со стальными нервами и пронизывающим взглядом, который кажется способным пробить насквозь.
Мы — противоположности, и это становится очевидным, как никогда.
— Дом будет продан, — заявляет Ярослав, голос его стал твердым и решительным. — На вырученные деньги для тебя будет куплена другая недвижимость.
Он лишает меня моего гнезда. Моих родных стен, для которых я тщательно выбирала обои и цвет краски, создавая уголок, где мы были счастливы.
— Так нельзя, Яр, — шепчу я, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Оставь мне этот дом.
— Это был наш дом, — строго поясняет он, — мы оставим прошлое в прошлом, Лера. Ты не будешь жить среди призраков. Я знаю, сама ты не в состоянии изменить свою жизнь. Вот такая ты. Тепличная женщина.
Его слова звучат безжалостно, словно приговор. Я чувствую, как внутри меня что-то ломается, но одновременно появляется тихое, но настойчивое желание доказать ему обратное., — Это был наш дом, — строго поясняет он, — мы оставим прошлое в прошлом, Лера. Ты не будешь жить среди призраков.
Я закусываю губы и закрываю глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от горечи. Разве плохо быть домашней женщиной, которая умеет готовить, шить, которая полностью погружена в семейные заботы и умеет создавать уют? Разве это недостаток — быть хранительницей очага, мягкой и нежной, несмотря на всю мою усталость и боль?
