— Леночка, я привезла вам картошки, своей, с огорода. Не то что эта ваша магазинная, химическая, — она поставила на стол огромный мешок, и я чуть не застонала. У нас уже было три мешка картошки в кладовке, но Элла Аркадьевна никогда не спрашивала, нужно ли нам что-то. Она просто привозила.
— А еще я захватила комплект постельного белья. А то у вас тут какое-то совершенно ужасное белье, ума не приложу, где ты, Лена, такое купила.
Я посмотрела на Сашу, надеясь, что он хоть что-то скажет. Но он только пожал плечами и уткнулся обратно в экран. Трус. Всегда так. Когда дело доходило до его матери, он превращался в мальчика, который боится сказать лишнее слово.
— Элла Аркадьевна, — начала я, стараясь говорить голос спокойно, — мы не знали, что вы приедете. Вы могли бы предупредить.
Она посмотрела на меня с легким удивлением, будто я сказала что-то абсурдное. В прихожей тихо заскрипел пол под ее каблуками, и я заметила, как на столе осталась крошка от вчерашнего печенья. В комнате повисла пауза, и я вдруг подумала: что, если бы я тогда сказала все прямо? Но слова застряли в горле. Элла Аркадьевна уже начала распаковывать сумки, и тишина, которую мы так ждали, окончательно исчезла., — Элла Аркадьевна, — начала я, стараясь говорить ровно, без дрожи в голосе, — мы не знали, что вы приедете. Вы могли бы предупредить хотя бы.
Я сжала ладони на коленях, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. В комнате пахло старой древесиной и пылью, которую Элла Аркадьевна, видимо, решила не замечать. За окном тихо шелестели листья, но внутри меня нарастало напряжение.
Она посмотрела на меня с легким удивлением, будто я сказала что-то совершенно абсурдное.
— Леночка, — произнесла она медленно, с оттенком снисхождения, — я же к сыну приехала. К родному сыну. Разве мне нужно приглашение?
Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, и горечь подступила к горлу. Это был ее коронный прием — напомнить, что она мать, а я всего лишь невестка, пришлая, чужая, может, и вовсе временная. Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то в горле.
В этот момент вмешался Саша. Его голос был тихим, но твердым.
— Мам, давай без этого. Мы просто хотели пару дней отдохнуть.
Я взглянула на него, но он не встретил моего взгляда, продолжая ковырять вилкой в тарелке. В комнате повисла неловкая пауза, и я услышала, как где-то в углу скрипнула дверь шкафа.
— Отдыхать? — Элла Аркадьевна рассмеялась, и ее смех прозвучал резким, как звон разбитого стекла. — Александр, отдыхать надо с умом. А то вы, небось, только и делаете, что в телефонах сидите.
Она встала и оглядела комнату с видом судьи.
— Я вот сейчас порядок наведу, а то у вас тут, как в сарае.
Она начала действовать. За час она переставила кастрюли на кухне, заявив, что мой порядок «неудобный». Я стояла в дверях, наблюдая, как она выдергивает половину цветов из клумбы, потому что «они не сочетаются». Потом она взялась за занавески — наши зеленые, которые я сама шила. Она перевешивала их, не спрашивая меня.
