Я села на деревянный стул, обхватив руками колени, и в голове крутился план. Я не хотела войны. Не хотела криков и скандалов. Но я хотела, чтобы меня услышали. Впервые за три года.
Внутри всё сжималось от напряжения, но я знала — другого шанса может не быть.
Когда Элла Аркадьевна спустилась на кухню, я уже была готова. Она вошла тихо, её шаги звучали по плитке, и в воздухе повисла привычная тишина, которую никто не спешил нарушать.
— Доброе утро, — сказала я, стараясь не показывать нервозности, улыбаясь ровно и спокойно. — Я тут подумала, может, нам всем вместе навести порядок? Вы же любите, когда всё по-вашему.
Она остановилась, посмотрела на меня с подозрением, словно пытаясь прочесть скрытый смысл в моих словах. Потом кивнула, не спеша, словно взвешивая каждое слово.
— Конечно, Леночка. Я всегда говорила, что порядок — это основа.
Я кивнула в ответ, чувствуя, как напряжение немного спадает. Но понимала — это только начало., — Доброе утро, — сказала я, улыбаясь, хотя внутри уже копилась усталость. — Я тут подумала, может, нам всем вместе навести порядок?
За окном слышался редкий гул машин, а на кухне пахло вчерашним кофе, который я так и не допила. Элла Аркадьевна, стоя у окна, повернулась ко мне.
— Конечно, Леночка. Я всегда говорила, что порядок — это основа.
Она говорила это так, будто порядок — не просто слово, а закон, который нельзя нарушать. Я вздохнула, взяла тряпку и начала протирать стол, но нарочно делала все не так, как она хотела. Поставила вазу не туда, где она обычно стояла, повесила занавески криво, оставила пятна на столе, которые не вытерла до конца. Каждый раз, когда она подходила исправить, я переделывала заново. В комнате повисло напряжение, словно воздух стал плотнее.
К обеду Элла Аркадьевна была на грани. Ее руки дрожали, когда она пыталась поправить занавески, а глаза — уже не скрывали раздражения.
— Лена, — наконец не выдержала она, — ты что, нарочно?
Я посмотрела на нее, все еще улыбаясь, хотя улыбка была натянутой.
— Элла Аркадьевна, я просто пытаюсь быть как вы. Вы же всегда знаете, как лучше.
Она замолчала. Впервые за все время я видела, как ее уверенность дала трещину. Она отвернулась, словно пытаясь скрыть что-то под маской спокойствия. В этот момент Саша, который до этого сидел в углу с телефоном, наконец-то поднял голову. Его взгляд был усталым, но решительным.
— Мам, Лен, хватит, — сказал он. — Давайте просто поговорим.
В комнате повисла тишина. Я опустила руки, почувствовала, как холодная кружка на столе оставляет следы на ладони. В голове мелькнула мысль: «Что, если бы я тогда действительно попыталась понять, а не провоцировать?» Но было поздно. Мы все замерли, каждый в своем напряжении, и разговор, который мог бы все изменить, так и не начался., Она замолчала. Впервые за все время я видела, как ее уверенность дала трещину. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом пола под ногами. Я заметила, как она сжала пальцы в кулак, будто пытаясь удержать себя в руках.
