На следующий день она решила поговорить с Глебом. Они сидели на кухне, той самой, с икеевской лампой. Лерочка набрала воздуха в грудь и начала:
— Глеб, я знаю, что твоя мама меня не любит. И Лариса Петровна, и, кажется, весь этот подъезд. Но я стараюсь, правда. Я хочу, чтобы у нас все было хорошо. Скажи, что я делаю не так?
Глеб посмотрел на нее, и в его глазах была не злость, а какая-то усталость, смешанная с грустью.
— Лер, ты ни при чем. Просто… мама давит, работа давит, эта квартира, ипотека… Я иногда не знаю, как со всем этим справляться. А ты… ты все время с кем-то воюешь. То с мамой, то с соседкой. Может, просто забить на них?
— Забить? — Лерочка рассмеялась, но смех вышел горьким. — Глеб, я не воюю, я выживаю. Твоя мама звонит каждый день, чтобы рассказать, какая я плохая жена. Лариса Петровна пишет в чат, что я мусор неправильно выношу. А ты… ты просто молчишь.
Глеб открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь постучали. Лерочка, уже на взводе, открыла и, конечно же, увидела Ларису Петровну.
— Валерия, — начала соседка, — вы опять мусорный пакет у двери оставили. Это что, теперь весь подъезд должен ваш мусор нюхать?
Лерочка почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. Она улыбнулась, но улыбка была такой, что даже Лариса Петровна на секунду замялась.
— Лариса Петровна, — сказала Лерочка, — вы правы. Я ужасная соседка. И мусор я выношу неправильно, и музыку включаю слишком громко, и вообще, живу не по вашим стандартам. Но знаете что? Мне плевать. Хотите — вызывайте участкового, пишите в ЖЭК, делайте что угодно. Но я больше не буду извиняться за то, что живу своей жизнью.
Лариса Петровна открыла рот, но так и не нашла, что сказать. Она развернулась и ушла, бормоча что-то про «невоспитанную молодежь». Лерочка закрыла дверь и повернулась к Глебу. Тот смотрел на нее с удивлением, но в его глазах мелькнула искра — та самая, с их свадебной фотографии.
— Лер, ты чего? — спросил он, но в голосе не было осуждения, только любопытство.
— А ничего, — ответила она, чувствуя, как внутри расправляется что-то, что долго было сжато. — Я просто устала быть хорошей для всех. И знаешь, Глеб, если твоя мама хочет, чтобы я была идеальной невесткой, пусть сама попробует жить с Ларисой Петровной под боком.
Глеб рассмеялся, и на этот раз смех был искренним. Он встал, подошел к ней и обнял так крепко, что Лерочка почувствовала, как все ее обиды и страхи растворяются, хотя бы на минуту.
Но, как это часто бывает, мир длился недолго. Через неделю Нина Степановна приехала в гости. Без предупреждения, конечно, — она считала, что свекрови не нужно предупреждать, она и так всегда желанный гость. Лерочка, которая только что вернулась с работы и мечтала о душе и бокале вина, застала свекровь на кухне, инспектирующую холодильник.
— Валерия, — начала Нина Степановна, — у вас тут пусто, как в пустыне. Чем ты Глеба кормишь? Одними авокадо?
Лерочка глубоко вдохнула. Она вспомнила свой недавний бунт против Ларисы Петровны и решила, что хватит молчать.
