— Я ей не враг, — наконец сказала она. — И не собиралась воевать. Просто… хотела начать жизнь с тобой. Без наблюдателя и без замечаний, где мне хранить чай.
— Только ей ты это не скажешь.
— Я боюсь, что она не услышит.
В понедельник он снова заехал к матери. Хотел отдать комплект ключей — запасные. Она взяла их, ничего не говоря, положила в ящик.
— Мам, ты можешь прийти к нам. Посмотришь, как мы устроились.
— Устроились — и хорошо. Без меня же справились?
— Мы не отделяемся от тебя. Просто у нас теперь свой дом.
— Это она тебе так говорит?
— Это я говорю. Я. Твой сын.
Людмила Викторовна отвернулась к окну.
— Я одна, Тём. Ты — всё, что у меня есть. Я тебя растила одна, с пяти лет. Без бабушек, без нянек. Я боялась, что ты пропадёшь в этом мире, если я не буду рядом. А теперь ты уехал, и я никому не нужна.
— Ты мне нужна. Но я не могу всё время жить так, как тебе спокойно.
Она медленно повернулась.
— А мне страшно, Тём. Я не умею быть одна. Не умею быть мамой, которая просто в гости приходит. Я привыкла, что ты каждый вечер дома, что я варю тебе суп, а ты рассказываешь, как день прошёл. А теперь всё молчит. Соседи думают, что я тебя чем-то обидела. А я просто — одна.
Когда он рассказал Даше про этот разговор, она долго сидела молча. Потом сказала:
— Через месяц у тебя день рождения. Позови её. Только не на праздник. Просто в гости. Мы накроем стол. Спокойно. Без свечей. Без торта. Пусть увидит, что у нас не баррикады, а дом.
— Не знаю. Но это будет шаг с нашей стороны.
Через три дня Людмила Викторовна позвонила Даше сама.
— Артём говорил… у вас… почти все готово в квартире?
— Почти. Осталось только люстру повесить. А так — живём.
— Я думала… может, заехать на днях. Посмотреть. Если можно, конечно.
Даша чуть замерла от неожиданности.
— Конечно, можно. Мы будем рады. Хотите — в воскресенье?
— Давай. Воскресенье. После обеда.
— Спасибо, что позвали, — сказала Людмила Викторовна и повесила трубку.
— Она едет, — сообщила Даша вечером. — В воскресенье. Надо прибраться.
— Нет, ты не понял. Надо… не просто чисто. Надо так, чтобы она увидела — мы справляемся. Без фальши. Но с уважением.
— Ты уже её понимаешь.
— Я её не понимаю. Но я её больше не боюсь.
В воскресенье Даша встала пораньше. Приготовила обед: курица с картошкой, салат, даже компот сварила. Всё просто, но аккуратно. Скатерть — новая, от мамы. На подоконнике тюльпаны в вазочке. Квартира была всё ещё немного пустой, но в ней уже появился запах жизни.
В 14:10 раздался звонок в домофон.
— Это она, — сказала Даша, вытирая руки о фартук.
— Я открою, — сказал Артём.
Он встретил мать у дверей, взял её сумку. Людмила Викторовна вошла и осмотрелась. Даша стояла у дверей кухни, улыбалась.
— Заходите. Всё ещё не идеально, конечно, но мы старались.
Людмила Викторовна сняла пальто, поставила сумку в угол.
— Уютно, — сказала она тихо.
