— Да ты хоть осознаёшь, что теперь всякие проходимцы в том районе будут тебе докучать? — сказал дядя Миша, словно пытаясь найти новый повод меня уесть. — На юге народ непростой, сплошь приезжие, сезонная работа, обман…
— Очень тебе верю, — я посмотрела на него с сожалением. — Что у тебя за стереотипы такие?
— Это не стереотипы, а жизненный опыт, — вмешалась тётя Ира. — Мы сами когда-то хотели на юге квартиру купить. Но передумали, когда изучили вопрос повнимательнее. Это же бремя такое: налоги, обслуживание… Зачем тебе это?
— Мне — за тем, что я всегда этого хотела. И налоги там невысокие, я всё подсчитала. Но я не хочу сейчас ни перед кем отчитываться, — выдохнула я, чувствуя, что внутри поднимается давно знакомое раздражение, а я ведь обещала себе, что не стану нервничать. — А что касается вас… Я рада, что вы так дружно жили своей «идеальной» жизнью все эти годы, а мне дайте побыть счастливой без вашего участия.
— Да кто ж тебе мешает быть счастливой? — Оля взмахнула руками. — Но ведь мы всегда считались семьёй, как так — не пустить нас даже переночевать?
— Оля, это моя собственность, моё личное пространство. Я не хочу открывать двери людям, которые в меня не верили, не поддерживали, а лишь ехидно обсуждали. Если честно, я уже морально съехала из этого города и из всего, что с ним связано.
С этими словами я вышла в коридор. Мама, заметив, что я собираюсь уходить, подбежала ко мне:
— Дочка, пожалуйста, не делай из семьи врагов. Они ведь тоже хотят радоваться твоим успехам, просто не умеют это нормально выражать.
— Мама, что мешало им за все эти годы сказать мне что-то доброе? — я оглянулась на неё. — Ты сама знаешь, сколько раз я, опустив глаза, терпела эти шпильки. И ведь меня постоянно упрекали, что я не приспосабливаюсь, не иду по головам ради шика. А я… я просто копила тихонечко. Без лишних слов. А сейчас, когда добилась цели, все вдруг хотят оказаться рядом с моим успехом.
— Всё-таки обидно, что у нас такие отношения, — мама сжала руки и будто хотела что-то сказать, но смолкла.
— Я не хотела, чтобы так получилось, — я нахмурилась, посмотрела на закрытую дверь комнаты, откуда доносились приглушённые возмущённые голоса дяди и тёти. — Но я устала и не вижу смысла притворяться. Со временем, быть может, всё уляжется. Если ты захочешь, я всегда буду рада тебя видеть. Остальных — нет.
— Понимаю, — мама кивнула, и в этом взгляде было больше горечи, чем упрёка. — Ты сделала свой выбор.
Я молча натянула пальто, вышла за порог и спустилась во двор. Машина, хоть и старенькая, стояла у парадной, ожидая, когда я наконец наберусь смелости уехать прочь от этого громкого, пышущего обидой дома.
