— Нет, Оля, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Я не хочу.
— Ты что, серьёзно? — теперь голос подала тётя Ира. — Ты хочешь сказать, что будешь жить себе припеваючи, а родственников не пустишь?
— А почему бы и нет? — я выговорила это с каким-то странным спокойствием. — Столько лет я слышала подколы и насмешки: что мне следовало жить лучше, шить себе какие-то роскошные платья, есть в ресторанах. Но всё, что я делала, — я просто копила. Копила, потому что хотела уйти от всего этого негатива, от вашей бесконечной показушности. И теперь, когда я смогла осуществить мечту, вы с таким рвением напрашиваетесь в гости?
— Мы не напрашиваемся, мы вообще-то семья, — подытожил дядя Миша, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Семейные узы святы. И мы, может, гордимся тобой.
— Правда? — я вздохнула. — Потому что когда я пыталась рассказать, чем конкретно я занимаюсь на работе, вы всегда говорили, что это скукотища, и что моя зарплата не позволит купить даже новую стиральную машину. А я молча продолжала работать.
— Так и что теперь? Ты явно что-то задумала, — подозрительно прищурилась тётя Ира. — Может, ты нас специально провоцируешь, чтобы мы как-то извинились?
— Я не собираюсь никого провоцировать, — отрезала я. — Просто хочу жить в своём доме и никого туда не звать. Разве это преступление?
— Это эгоизм, — хмуро выпалила Оля. — У нас разве не принято выручать друг друга? Хочешь сказать, если я приеду к тебе, ты скажешь: «Оля, ищи гостиницу»?
— Именно так и скажу.
Мама лишь моргала, переводя взгляд с меня на остальных. Она не вмешивалась, что-то мучительно вспоминая или пытаясь осмыслить. Казалось, ей неловко, но по привычке она не вставала на мою сторону, боясь поссориться с родственниками ещё сильнее. Я посмотрела на неё:
— Мама, если ты захочешь приехать ко мне — я приму тебя без разговоров. Но только тебя. Больше никто не будет чувствовать себя в моём доме желанным гостем.
— Погоди, — мама, наконец, обрела голос, — так сразу зачем жечь все мосты? Это же твои родные люди, они…
— Они только и делают, что поддевают меня, — я устала оглядела скромную гостиную, где сейчас разворачивался этот «семейный» скандал. — Упрёки, насмешки, сравнения. Вы думаете, мне было приятно выслушивать, что, мол, я живу неправильно и всё делаю не так?
— Может, мы перегнули палку, — пробормотал дядя Миша, при этом всё равно глядя на меня свысока. — Но ты тоже слишком острая на язык.
— Я-то острая? — горько усмехнулась я. — Тётя Ира, помнишь, как ты мне сказала, что с таким образом жизни меня ждёт одиночество? Мол, если я не гоняюсь за красивой жизнью, никакой мужчина рядом не задержится. А я, между прочим, и не хотела «блеска и шика». Я хотела покоя и стабильности.
— Да это была же просто дружеская рекомендация, — тётя Ира закатила глаза.
— Не надо мне таких рекомендаций, — я резко встала, понимая, что наше «обсуждение» зашло в тупик. — Я уже приняла решение. Документы на дом подписаны. Билеты я купила, переезжаю через месяц. И я точно не стану менять своё мнение о гостеприимстве.
