— Ладно, — Оля тяжело вздохнула. — Я поняла. И всё же: если я вдруг, чисто по-человечески, приеду к тебе с какой-нибудь радостной вестью, ты меня выгонишь?
— Понимаешь, сестрёнка, — я села рядом, — у меня очень свежа в памяти обида. Когда пройдёт время, не исключаю, что я могу изменить решение. Но точно не в ближайший год. Мне нужно прийти в себя, пожить, обустроиться. Посмотреть, как я без вас справлюсь.
— Хорошо, — Оля чуть сжала мои пальцы, что для неё было крайне нехарактерным жестом участия. — Я хочу, чтобы ты знала: в глубине души я всё равно горжусь тобой. Ты смогла достичь цели. А мы, получается, только подбрасывали тебе саркастические замечания. Может, они были нужны, чтобы ты злилась и копила ещё упорнее?
— Если так, то способ мотивации был, честно говоря, ужасным. Но пусть будет.
Оля встала и ушла, не обернувшись. Я почувствовала, как внутри меня медленно, но верно вырастает решимость отпустить прошлые обиды и начать новую жизнь.
Утром, когда я уезжала, никто меня не провожал, кроме мамы. Она тихо подошла, обняла меня, будто прощалась надолго.
— Дочка, я рада, что ты счастлива. Надеюсь, когда-нибудь мы все найдём способ примириться.
— Я тоже на это надеюсь, мама. Если захочешь — приезжай. Только ты.
— Хорошо, — мама кивнула и вытерла слёзы салфеткой. — Напиши мне, как доберёшься.
Я закрыла дверцу такси, и, вздохнув, поехала к вокзалу. Села в скорый поезд, который чуть больше чем за сутки должен был доставить меня на южные просторы. Не успела я устроиться в купе, как раздался звонок: это тётя Ира. Я на миг задумалась, стоит ли отвечать, но решила всё-таки взять трубку.
— Ну что ж, поздравляю. Пусть у тебя всё будет прекрасно… — в голосе тёти Иры звучала обида и напряжение. — Только знаешь, не забывай, что семья — это не временное явление.
— Я не забываю. Просто у каждого есть свой предел, тётя Ира.
— А если вдруг тебе понадобится что-то? Неужели ты даже за помощью не обратишься?
— Я справлялась сама столько лет, справлюсь и дальше.
— Ну и ладно, — отрезала она и повесила трубку.
Я положила телефон обратно в карман и прислонилась к окошку. Меня вдруг захлестнула буря чувств — грусть, освобождение, злость, облегчение, все разом. Но одна эмоция всё-таки победила: спокойная уверенность, что я сделала то, о чём мечтала.
Уже через неделю я наслаждалась рассветами у моря. Дом встретил меня свежим ремонтом и простотой: несколько комнат, узкая кухня, но с большим окном, откуда видно берег. Террасу уже пристроили, так что я сразу поставила там кресла, повесила светлые занавески, разбросала подушки. По вечерам слышала лёгкий плеск волн. Казалось, мир наконец обрёл смысл.
Через три дня позвонила мама:
— Дочка, у тебя всё хорошо? Как тебе там?
— Всё отлично, мама, — улыбнулась я, хотя она не могла меня видеть. — Я купила мелкие вещи для дома, уже работаю удалённо. Вчера вечером сидела на берегу, просто смотрела на воду. Я счастлива, понимаешь?
