— Понимаю, — мама была рада слышать моё спокойствие. — Я поговорила с дядей Мишей. Он до сих пор ворчит, что ты их отшила. Говорит, что тебе морская жизнь в голову стукнула, и ты от них отвернулась.
— Мама, они привыкли строить свою жизнь на показухе. Я — на внутренних ощущениях. У каждого своя правда. Я не жду от них понимания. Если захотят, пусть придут к этому сами.
— Всё так, — мама замолчала на мгновение. — А я, может, через месяц приеду, если ты не против. Хотела посмотреть, как ты там устроилась.
— Конечно, я буду только рада. Приезжай, когда сможешь.
Мы попрощались. Я вышла на террасу и несколько минут сидела, рассматривая гладь моря. В этот момент я осознала, что не испытываю никакой тревоги. Мне не важно было, что родственники в обиде. Я знала, почему так сделала, и чувствовала: я поступила правильно. Возможно, когда-нибудь всё изменится, и мы найдём общий язык, но это произойдёт уже на новых условиях. На моих условиях.
По мере того как волны мерно накатывали на берег, я думала о том, что жизнь порой складывается иначе, чем принято ожидать. Семья, родные люди — они могут быть источником поддержки, но иногда они становятся причиной постоянного прессинга. И тогда приходится выбирать между сохранением отживших шаблонов и строительством своей личной свободы.
Спустя неделю я получила от сестры Оли короткое сообщение: «Надеюсь, у тебя всё хорошо. Береги себя. Прости, если сможешь». Я улыбнулась и выключила экран. Какое-то движение внутри моей души подсказало, что, может быть, это и есть начало нового витка наших отношений — уже без высокомерных шуток и бесконечных сравнений.
