Мария не ответила. В голове крутилась одна мысль: с деньгами — беда. Из общей копилки, которая вроде как была «на двоих», осталась та самая премия — семьдесят две тысячи. Остальное? Ну, спасибо Вере Николаевне за холодильник, санаторий и «непредвиденные расходы».
Нужно было искать что-то ещё. И тут… как будто сама судьба услышала.
— Мария Сергеевна? — дама прищурилась. — Тут, кстати, у вас есть одна любопытная опция.
— Какая? — Мария машинально подтянулась.
— Ну… по вашей кредитной истории видно, что у вас есть наследственное дело открытое. Не подумайте, что мы следим… просто данные из Росреестра. Была квартира на ваше имя зарегистрирована в 2003 году, потом снята с учёта.
Мария почувствовала, как у неё сжалось горло.
— Это да… была. Бабушкина. Потом её родители продали. Вернее… ну, вы понимаете. Семейные истории.
— Понимаю. Но вот тут пометка: объект снят с регистрации, но не снят с учёта в части долевой собственности. Кто-то из ваших родственников, похоже, не переоформил документы.
Мария выпрямилась. В голове загудело.
— То есть, — банковская сотрудница посмотрела внимательно, — может оказаться, что у вас до сих пор есть доля. Маленькая, но всё же.
Телефон снова завибрировал. На экране — сообщение:
Артём: «Мариш, ну давай без глупостей. Мама уже успокоилась. Я тут подумал… Может, не будем спешить с этим разводом?»
Мария ткнула «выключить телефон». Поднялась.
— Где мне это проверить?
— МФЦ. Или запрос в Росреестр. Это несложно. Зато бывает… приятно удивляет.
Через два часа Мария стояла напротив старого, облезлого подъезда. Вот он, дом её детства. Половина детства — бабушкиного. Половина — проклятого. Потому что когда бабушка умерла, её родители, дядя и тётя сцепились за эту квартиру так, что годами не разговаривали. Итог — квартиру продали, деньги поделили… Но не факт, что все оформили как надо.
Дом пах плесенью, кошками и надеждой. Или отчаянием — сложно было понять.
Мария зашла в подъезд, нашла старую знакомую — тётю Веру. Не ту, что Николаевна. Настоящую тётю, по маминой линии.
— Ой, Машка? Ты? — та расплылась в улыбке. — Ну надо же! А чего это тебя сюда занесло?
— Да вот… узнать кое-что. Квартирка-то ваша?
Тётя Вера смутилась, потупилась.
— Наша-то… да. Но тут история… Там, вроде, у тебя что-то осталось.
Мария сделала глубокий вдох:
— Да некогда было разбираться. Тогда нотариус ошибся. Вроде как доля твоя не снята. Да ты не переживай — никто не против. Мы с дядькой давно думали — надо бы уже всё оформить. Продать хотели. Но там без тебя никак.
Мария схватилась за перила. Сердце застучало быстрее.
— И сколько… там… моя доля?
Тётя почесала затылок.
— Ну как… Пятая часть. Тринадцать квадратов. Комнатка. Там сейчас кладовка, конечно, но, если продать… тысяч восемьсот точно выйдет. Может, больше.
Мария медленно присела прямо на бетонную ступеньку.
Восемьсот. Восемьсот тысяч. Первый взнос. Свобода.
