— Маш… — тётя Вера присела рядом. — Ты не обижайся. Тогда все как-то… ну… бегом, бегом. Но сейчас давай уже по-честному. Нам самим проще. Хотим дачу купить. Так что, давай к нотариусу.
Вечером, уже дома, Мария открыла входную дверь ключами, которые всё ещё висели на общем брелоке. Внутри — тишина. На кухне, как ни странно, пусто. Только записка на столе. Кривыми буквами, Артёмом:
«Мариш, ты не права. Но я подумаю. Пока у мамы. Не волнуйся.»
Мария села на стул. Закрыла глаза. Посчитала до десяти. До ста. До миллиона.
Телефон пискнул. Новое сообщение. Не от Артёма. От банка:
«Предварительное одобрение. Ждём подтверждение первоначального взноса.»
Она встала, подошла к окну. На улице снова моросило. А внутри было светло. Очень светло.
— Ну что, — сказала она вслух. — Кажется, начинается новая жизнь.
И добавила, почти шёпотом, но очень уверенно:
— Без Артёма. И уж точно без Веры Николаевны.
Мария стояла посреди новой квартиры. Ну, как «новой»… Дом 2007 года постройки, этаж четвёртый, окна во двор. Двор, правда, больше напоминал парковку для очень уставших машин и площадку для выгула пенсионеров. Но всё-таки — СВОЯ.
Однокомнатная. Тридцать восемь квадратов. Санузел совмещённый, кухня — почти девять метров. Влезет стол, плитка и даже какой-никакой диванчик. А главное — никакой Веры Николаевны.
На стене сиротливо торчали кривые розетки, а на полу — пыль, куски шпаклёвки и одинокий обломок плинтуса, который упорно не хотел отрываться от прошлого хозяина. Но Мария смотрела на это всё, как на шедевр архитектуры. Потому что впервые за десять лет это было её. Только её.
Телефон завибрировал.
Артём: «Мариш, может, хватит дурью маяться? Поговорим? Ну нельзя ж вот так — в никуда. Мы ж семья!»
Мария закрыла глаза. Сколько раз она слышала это «мы семья»? Сотни? Тысячи? Обычно это означало, что кто-то опять собирается позвонить Вере Николаевне за разрешением.
За окном промурлыкал автобус. В соседней квартире что-то глухо грохнуло — видимо, кто-то пытался забить гвоздь в бетонный панельный быт.
— Машка, — в дверях появилась Лена, её подруга, — ну ты героиня. Героиня труда и ипотечного фронта. Пойдём, отметим. Я тебе даже шампанское купила. Настоящее. Почти полусладкое.
— Ага, — усмехнулась Мария. — Отметим. Особенно если оно не взорвётся раньше времени.
Лена оглядела квартиру, покачала головой:
— Ну, норм. Слушай, у тебя полка есть? Или чемодан на первое время?
— Есть… — Мария достала из пакета старую икеевскую сумку. — Пока живём так. Зато никто не орёт: «Не шлёпай дверьми, у меня давление!» и «А чего вы каждый вечер еду заказываете? Это ж деньги на ветер, можно дома сварить перловку!»
— Да. И никто не приходит без звонка с пакетом замороженных котлет и фразой: «Ой, я тут заночую, мне неудобно до дома ехать».
— Или: «А вы когда детей планируете? Уже пора. А то я не вечная».
Телефон опять пискнул.
