Вова вздохнул с облегчением.
Через месяц он уже выглядел совсем другим: отъелся, стал лучше спать. Появилась улыбка, когда Марина шутила за обедом. Соседка с этажа, впервые увидев Вову, удивилась: «Это твой?» — Марина объяснила, что временно приютила. Та всплеснула руками: «Ох, не боишься проблем?» Но Марина качала головой: «А как иначе?»
Иногда они всё-таки ходили на вокзал, кормили собак, разговаривали с тётей Олей в киоске. Она махала рукой, спрашивала Вову, как дела. Тот робко отвечал: «Нормально.» Люди смотрели на них, некоторые говорили за спиной, мол, «Совсем сошла с ума, чужого ребёнка к себе». Но Марина старалась не обращать внимания.
Постепенно они с Вовой стали похожи на семью: делали покупки вместе, смотрели по выходным старые мультики, ходили в библиотеку, где он впервые после долгого перерыва почитал детские рассказы. В сердце Марины росла тёплая привязанность.
— Если мама вернётся, отдам тебе, — говорила она мысленно. — Но пока я нужна тебе, как и ты мне.
Однажды вечером, когда они пили чай на кухне, Вова спросил:
— А если мама не вернётся… что тогда?
— Тогда ты можешь остаться тут, — ответила Марина, улыбнувшись. — Я против не буду.
Он опустил взгляд в кружку:
— А ничего, что я чужой?
— Нет, — отрезала она. — Ты уже не чужой.
Мальчик кивнул, и на губах его мелькнула благодарная улыбка.
Шли месяцы. Осень плавно перешла в зиму, выпал снег, на вокзале всё так же тянуло холодом. Марина всё реже там появлялась, ведь собак теперь подкармливал и Вова тоже, но уже не ежедневно: морозы заставляли бродяжек уходить искать тёплые места. Сама мысль, что мальчик мог бы оказаться здесь, среди снега и сквозняков, пугала Марину.
Зато дома у них теперь было тепло и уютно. Вова научился мыть посуду так, чтобы вода не брызгала. Он даже пытался научиться готовить яичницу. Инцидентов особых не возникало, разве что однажды Марина поскользнулась на улице и сломала каблук — Вова помог ей донести сумку, подхватил под локоть. В такие моменты она чувствовала: он заботится о ней тоже.
На вокзал никто не приезжал, объявление висело без толку. Ни единого звонка. Мама Вовы так и не появилась. Он всё реже вспоминал о ней вслух, хотя иногда вглядывался в экран телефона, надеясь, что кто-то позвонит.
— Думаешь, она жива? — однажды тихо спросил он Марину.
— Не знаю, Вов, — призналась она. — Но думаю, да. Может, просто не может тебя найти. Или не решается.
Скоро приближался Новый год, Марина купила маленькую искусственную ёлку, поставила на подоконник, украшая игрушками. Вова смотрел на неё со смешанным чувством восторга и грусти. Ведь давно у него не было праздников.
— Хочешь, устроим здесь себе маленький праздник? — предложила Марина. — С оливье, мандаринами.
— Да, — улыбнулся он. — Никогда сам не готовил оливье.
