Наутро, пока варила кашу себе на завтрак, она поймала себя на мысли, что думает о Вове: как он ночует у киоска? Замёрз ли? Ест ли хоть что-то? Возможно, он боится, что мама придёт, а его не окажется на месте. Или он попросту не знает, куда податься.
Весь день она проработала в небольшом цветочном павильоне, хотя дел было мало: заказы к праздникам, иногда букеты на дни рождения. Ей хотелось поскорее закончить и пойти на вокзал, вдруг Вова всё ещё там. Прихватив пакет с супом в термосе и кусочками хлеба, она отправилась в привычный маршрут к собакам.
Мальчик сидел там же. Молчал, глядя на прохожих, но глаза у него уже не были такими пустыми. Увидев Марину, он чуть выпрямился.
— Привет, — сказала она, стараясь улыбнуться. — Я тут суп принесла, хочешь?
Он кивнул, голодно сглотнул, и она передала ему термос и пластиковый стаканчик. Вова налил себе немного, принюхался, отхлебнул. Руки у него дрожали.
— Вкусный, — пробормотал он.
— Радуюсь, что не пропал аппетит, — тихо ответила Марина. — А ты давно здесь?
— Неделю… или две. Точно не помню.
— Исчезла. Сказала, что поедет искать работу, я ждал, ждал…, а потом нас выгнали из комнаты, денег не было.
Марина вздохнула, опуская глаза. Примерно такой ответ она и ожидала услышать: классическая ситуация, когда у взрослых что-то не складывается, а ребёнок в итоге оказывается на улице.
— Слушай, а папа у тебя есть?
— Нет, — отрезал он, и по выражению лица стало ясно, что этой темы касаться не хочет.
— Ты не пробовал пойти в полицию или к каким-нибудь знакомым?
Он хмуро помотал головой. Наверное, боялся, что его заберут в приют, да и к знакомым не факт, что дорога есть.
— Я жду маму, она обещала меня найти, — добавил он упрямо, — поэтому сижу тут.
Марина почувствовала, как ей хочется расшевелить его, сказать, что не стоит сидеть у вокзала, но понимала: для него это последняя надежда.
— Ладно, — произнесла она мягко. — Буду приносить тебе еду, хорошо? Но если что-то вдруг понадобится — одежда, например, ты скажи.
Вова снова поблагодарил её тихим кивком. Казалось, он не умел говорить много, да и не привык к ласковым словам. Марина ушла, унося в душе тревожное ощущение.
В следующие дни они виделись постоянно. Марина уже приносила Вове не только суп, но и тёплые носки, тольковатый свитер, объясняя, что случайно завалялось дома. Мальчик принимал, краснея, и тут же надевал, ведь ночи были холодными. Собак он тоже приметил, осторожно гладил одну, которая подходила к нему поближе.
На четвёртый или пятый день Марина решилась.
— Вов, ты не думал, что если мама не вернётся, то дальше сидеть тут бессмысленно?
— Она вернётся, — упрямо ответил он, сжав кулаки. — Она сказала: «Я найду тебя».
Марина тяжело вздохнула, не желая рушить его иллюзии. Но смотрела, как этот мальчик всё больше увядает на холодном перроне.
— Слушай, а если она придёт, но не сегодня? Что будет с тобой за это время? Ты же заболеешь.
У Марины защемило сердце. Сидеть на вокзале, питаться чужой милостыней и ждать исчезнувшего человека — это же страшно.
