— Придётся кредит взять, вложиться в себя как следует. Чтобы понравиться хотя бы Александру Борисовичу — это мой знакомый олигарх. Ты его не знаешь, но скоро познакомишишься. Он щедрый и очень любит женщин, которые не ноют, что на работе тяжело и все достали.
Арсений открыл рот, но слова не шли. Мозг, который, казалось, отключился с момента женитьбы, неожиданно заработал.
— А…, а мама? — пробормотал он. — Мама не одобрит. Она женщина принципиальная.
— Мама твоя? — Людмила рассмеялась. — Пусть себе мужичка с нефтью поищет. А то отца твоего выгнала — видите ли, выпивал — и теперь сидит одна на пенсии, как гордая цапля. Будете вместе чаёк попивать и мои моральные падения обсуждать, но при этом продуктами моими питаться.
Она направилась к двери, но обернулась:
— Только пусть твоя мамочка потом не жалуется, что в холодильнике у меня вместо кефира шампанское, а от меня пахнет не борщами, а дорогими духами.
И ушла в спальню, оставив мужа в полном недоумении.
Следующие два дня Арсений метался по квартире, как зверь в клетке. То жаловался маме, то смотрел в окно, будто оттуда могло прилететь решение всех проблем.
Надежда Петровна, женщина крепких взглядов и склонная к театральности, каждый раз, когда Людмила проходила мимо, тянула:
— Люся, ну что ты? Это же временно! Сынок уволился из-за выгорания. Вот подлечится и снова в строй.
— Я не против, — усмехалась Людмила. — Конечно, пусть лечится. А я пока Бориса найду, или Дмитрия, или Митрофана. Да всё равно, лишь бы с яхтой и большими деньгами.
— Фу, как можно так говорить! — фыркнула свекровь. — Пошлятина какая-то. Я такого от тебя не ожидала.
— А я не ожидала, что в доме, где живу, окажется свекровь, которую я не выбирала, — пожала плечами Людмила. — Но ничего, живу же как-то. Так что будем взаимно разочарованы.
С понедельника Людмила действительно начала активно выходить в свет. Салоны красоты, спа-процедуры, фотосессии в дорогих ресторанах. В инстаграме появились сторис с фразами вроде: «Я достойна большего», «Знаю себе цену».
А потом появилась загадочная мужская рука в дорогом пиджаке с бриллиантовым перстнем. Букеты, под которыми можно было спрятать половину Арсения. Фотографии самой Людмилы — красивой, ухоженной, сексуальной — в обнимку с мужчиной в дорогом костюме на фоне яхты или лимузина.
— Это что такое?! — взвыл Арсений, увидев очередное фото.
— Не переживай, дорогой, — спокойно ответила жена. — Это ещё не окончательный вариант. Есть же ещё Вадим Николаевич. Он поскромнее, но у него три заправки и домик в Черногории.
— Людка! Да ты что, совсем берега попутала?! — заорал Арсений.
— Я просто кормлю семью, как ты просил. Пока ты сидишь, страдаешь и смотришь «Бригаду» в пятый раз, я делаю так, чтобы у тебя в холодильнике был сыр. Вкусный, кстати, с плесенью — как твои перспективы.
— Я не позволю тебе так жить! — взбесился он.
— Я теперь сама себе всё позволяю, — хладнокровно ответила Людмила. — И знаешь что? Это удобно.
Однажды вечером Надежда Петровна поймала сына на кухне за банкой тушёнки.
