А Игорь? Он, как и раньше, смотрел на жену восторженно, как на свою королеву. Но Светлана всё чаще обращалась к нему с вопросами:
— Замечательно, как всегда… — отвечал он, улыбаясь.
— Ты точно ничего не заметил? Новые морщинки, может… Я выгляжу старше?
— Свет, ну о чём ты… Ты самая красивая. Для меня — всегда.
Но её внутренний голос не унимался. Слова мужа перестали быть панацеей — теперь, стоя у зеркала, она отчётливо видела то, что он не хотел замечать: время прокладывало на её лице точечные, едва заметные дорожки. Страх от этого почему-то становился только сильнее. И признаваться в нём она не желала даже себе.
Иногда, глядя на себя, Светлана вдруг понимала — бороться с временем можно, но вот убежать от собственных страхов намного сложнее. Она начала избегать встреч с подругами. Особенно с теми, кто моложе — раньше могла болтать с ними часами, бегать вместе по магазинам, фотографироваться и смеяться над нелепыми селфи. А теперь… Теперь всё изменилось. Стоило достать телефон, как Светлана тут же просила:
— Только не выкладывай это в сеть, ладно?
Любое фото казалось ей провальным — то тени под глазами жутко выделятся, то какая-то новая морщинка, то просто выражение лица не то, какое хотелось бы видеть.
Да и работа разом перестала приносить радость. Раньше — любимое рекламное агентство, где всегда было шумно, весело, интересно. Но в их офисе молодость замечали сразу, красота ценилась как особый талант — почти профессиональное качество. Вот и сейчас: коллеги-мужчины всё чаще обращали внимание на новенькую стажёрку — Алину, двадцать три, кожа словно фарфор, и эта непринуждённая, естественная юность…
— Свет, а ты не думала о чём-то более радикальном? — однажды заговорила с ней знакомая косметолог, смело и буднично. — Сейчас такие процедуры — что надо! Всё восстанавливают, эффект потрясающий.
Светлана слушала вполуха, но внутри что-то откликнулось. Подтяжка лица? Липосакция? Пластика век? Врач показывал фото «до» и «после», перечислял методики, аргументировал — современные технологии, мол, творят чудеса. Цены, правда, кусались — но разве это могла быть неразрешимой проблемой? Светлана почти сразу поняла: согласится на всё.
— Я подумаю, — сказала на прощанье. Хотя точнее было бы — я уже решила.
Дома решилась поговорить с Игорем. Осторожно, между делом, на ужине, так, чтобы не спугнуть.
— Я думаю, может быть… сделать небольшую коррекцию. Совсем чуть-чуть, для свежести.
— Какую ещё коррекцию?
— Ну, подтяжку небольшую… Может, морщинки убрать…
— Свет, тебе это не надо. Ты и так красивая, честно.
— Игорь, я не молодею. Ещё немного — и буду выглядеть старухой!
— Ну что за глупости, — всплеснул руками он. — Тебе тридцать семь, а не семьдесят.
Но Светлана словно перестала его слышать. Она вспоминала своё отражение в зеркале — это было реальнее любых слов Игоря. Не дождавшись поддержки, через неделю записалась на операцию. Ничего мужу не сказала.
