Поезд трогается. Марина вжимается в окно, машет маме до тех пор, пока перрон не исчезает из виду. Вот и всё.
Вечер. За окном мелькают станции, деревья и поля, словно кадры чужой жизни. Марина достаёт телефон и снова перечитывает сообщения. Вчера получила ответ из московской фирмы — зовут на собеседование. Зарплата в три раза больше, чем на бывшем заводе, перспективы, обучение.
— Страшно? — снова спрашивает соседка.
— Очень… А вы… когда решили уехать из Москвы?
— Когда поняла, что устала бороться, — честно говорит женщина. — Там всё время надо что-то доказывать, сражаться… Я просто перестала хотеть этого.
— А я устала вообще не бороться, — тихо, почти для себя, произносит Марина. — Там, где я жила до сих пор, можно прожить всю жизнь и ни разу не напрячься. Всё заранее известно, всё спокойно. Но от этого спокойствия так хочется кричать…
Ночь. Сон так и не приходит — Марина уставилась в чёрное окно, за которым то и дело проскакивают огоньки других городов, чужих, незнакомых. Мысли прыгучие, захлёстывают одна другую: что будет завтра? Какая она, её новая жизнь? Съёмная крошечная комната — за такие деньги, что половина будущей зарплаты будет уходить только на жильё. Люди вокруг — другие, правила — чужие, вечная спешка, новый ритм, в котором ей только предстоит найти своё место.
Как там мама? Точно же не спит сейчас, сидит на кухне, согревает руки чашкой чая и переживает за дочь, которая уехала.
И Серёжа вспоминается. Бывший муж, вчера ещё по телефону разговаривала с ним — он с тем же упрямством:
— Ну зачем тебе эта суета? Останься. Здесь хоть всё знакомо, решим, прорвёмся, что-нибудь найдём…
Но не хочется ей «что-нибудь». Ей хочется работать так, чтобы горели глаза, чтобы от усталости падать с ног, а не с тоски. Хочется зарабатывать — не пересчитывая копейки. Хочется встречать людей, с которыми можно говорить не только о цене картошки или слухах с рынка. Она жаждет большего, куда большего.
А утро… Утро встречает привычной столичной серостью и хлопотной суетой вокзала. Люди спешат, что-то кричат — никто не смотрит в глаза, каждый сам по себе, вечно на бегу. Марина, немного ошарашенная, ловит такси — едет туда, где по интернету сняла жилье. Двадцать метров. Старый до скрипа дом, зато — пешком до метро.
Хозяйка встречает с прищуром:
— Предоплата за три месяца, — говорит строго, почти командным голосом. — И договор на год.
— Конечно, — вдумчиво кивает Марина, достаёт деньги. Почти всё, что у неё было.
Вот и осталась — одна, с чемоданом, в этой тесной комнатке. Садится на диван, словно сдувается. Так захотелось бы сейчас просто разреветься — от усталости, от тревоги, от того, как неотвратимо всё изменилось. Но обратной дороги нет.
— Доехала, мам. Всё в порядке.
— Нашла. Маленькая, но уютная, — улыбается, будто бы и вправду всё хорошо.
Марина не говорит, что квартира тесная, как коробка. Не говорит, что денег почти не осталось. Не говорит и про то, что собеседование — только завтра, и неизвестно, что из этого выйдет.
— Нет, мам. Я попробую.
