Когда детям было года по три, мы с Сашей затеяли ремонт. Квартира, хоть и большая, но требовала обновления. Полы скрипели, обои облупились, да и мебель пора было менять. — Юль, может, попросим у мамы немного денег? — предложил Саша как-то вечером, — у нее сбережения есть, деньги лежат на счетах без дела. — Не знаю, Саш, как-то неудобно, — призналась я, — Елена Петровна не очень-то хочет участвовать в жизни наших детей. — Ну, а что такого? Они же и ее внуки. Я сам с ней поговорю. Не волнуйся, тебя вмешивать не буду. Я согласилась. Саша позвонил маме и попросил о помощи. Разговор был недолгим. Когда он положил трубку, лицо у него было какое-то недовольное. — Что случилось? — спросила я. — Мама сказала, что денег нет. Что всё ушло на лечение. — Какое лечение? Она же вроде здорова. — Не знаю, Юль. Сказала, что у нее какие-то проблемы. Я почувствовала, как внутри меня зарождается какое-то неприятное предчувствие. Такое бывает, когда беды ждешь. Я тогда старалась от него избавиться: ну отказалась и отказалась, мало ли что в жизни человека случилось? Может, она и правда болела, просто нам не говорила? Ремонт мы сделали сами, в кредит. Саша работал в две смены, я крутилась как белка в колесе. Но мы справились. Квартира преобразилась. Стала светлой, уютной, современной. Как-то вечером, когда дети уже спали, Саша вдруг сказал: — Юль, я тут подумал… Может, стоит поговорить с мамой о доме? — О каком доме? — Ну, ты же знаешь, который за городом. Может, предложим ей поменяться? Оставим ей квартиру, поменяем долю на долю. Я задумалась. Идея была неплохая. Дом большой, места всем хватит. Да и воздух там свежий, детям полезно. — А ты думаешь, она согласится? — спросила я. — Не знаю, но попробовать стоит. На следующий день Саша поехал к маме в гости. Я осталась дома с детьми, готовила обед и ждала его возвращения. Время тянулось медленно. Наконец, ближе к вечеру, Саша вернулся. Лицо у него было бледное. — Ну что? — спросила я, затаив дыхание. — Юль… В общем… Разговор не получился. — Что она сказала? — Сказала, что дом нам не отдаст. Что это память об отце. И вообще… Что ей там хорошо и удобно. Я почувствовала, как меня начинает захлестывать злость. — А про нашу долю ты ей сказал? Про то, что мы могли бы ее выкупить? — Сказал. Она ответила, что у нее нет денег. И вообще, что нам надо думать своей головой и самим зарабатывать на жилье. — Ну, знаешь ли! — возмутилась я, — а кто нам обещал, что у наших детей будет жилье? Кто говорил, что они обеспечены? Саша молчал, опустив голову. Я понимала, что он тоже расстроен. Разве он виноват в том, что ему досталась такая жадная мамаша? — Ладно, — сказала я, стараясь успокоиться, — не будем ругаться. Что-нибудь придумаем. Да что там придумывать было? У нас трое детей, кредит за ремонт и четверть дома, которая нам по сути не принадлежит. Вечером, когда Саша уснул, я долго ворочалась в постели. Мысли крутились в голове, как бешеные. Что будет дальше? Как мы будем жить?
