Она вернулась на кухню. На столе остались три чашки чая: её — почти пустая, Инны — недопитая, и Валентины — почти не тронутая. Лариса задумчиво посмотрела на них. Они, словно символы прошедшего разговора, напоминали ей о разных этапах её жизни.
— Интересно, о чём она сейчас думает? — пробормотала Лариса, имея в виду Инну.
Она вспомнила, как та, сдерживая слёзы, говорила о своих страхах. Этот разговор был ей знаком — когда-то она сама произносила похожие слова своей подруге, в дни, когда её собственный мир рушился. Тогда она не знала, куда идти, но теперь, оглядываясь назад, Лариса понимала, что всё сделала правильно.
Она начала убирать со стола. Остатки чая выливались в раковину, а вместе с ними, казалось, исчезали последние капли боли, которые ещё остались внутри.
Когда всё было убрано, Лариса наконец села на диван. Снег за окном усилился, большие хлопья падали на землю, накрывая улицу белым покрывалом. В комнате было тихо и уютно. На полке стояла её любимая книга, а рядом — небольшой альбом с фотографиями семьи.
Она подняла альбом, аккуратно стерев с него пылинку, и пролистала страницы. На одной из фотографий — она с Игорем и детьми на пляже. Они улыбаются, будто все счастливы. Лариса задержалась на снимке, но больше не почувствовала боли. Это была просто фотография, не более.
— Всё прошло, — сказала она себе вслух, закрывая альбом. — И я благодарна за это.
Звонок телефона вырвал её из размышлений. На экране высветился номер дочери.
— Мам, как ты? — раздался бодрый голос на том конце провода.
— Всё хорошо, — улыбнулась Лариса, чувствуя, как тёплая волна растекается по груди. — Даже лучше, чем было.
— А что у тебя нового? — спросила дочь.
Лариса задумалась на мгновение, а потом ответила:
— Новый этап жизни. И он мне нравится.
Когда разговор закончился, Лариса снова посмотрела в окно. Она чувствовала себя по-настоящему свободной — от обид, от сомнений, от прошлого. Впервые за долгое время она почувствовала, что у неё всё впереди.
