Лариса смахнула крошки со стола, привычным движением поправила салфетку и посмотрела на часы. Вечер обещал быть тихим: чашка чая, плед, любимая книга. За окном шёл мокрый снег, и в уюте дома было особенно приятно.
Звонок в дверь раздался неожиданно. Лариса нахмурилась: никто не должен был прийти. Быстро накинув кардиган, она направилась к двери.
На пороге стояли две женщины. Первая — Валентина Андреевна, её бывшая свекровь, одетая в старое пальто, с помятым лицом и чуть виноватой улыбкой. Вторая — молодая, ухоженная, с чёткими чертами лица, незнакомая, но смутно знакомая.
— Лара, мы… Можно войти? — Валентина Андреевна попыталась улыбнуться, но получилось неловко.
Молодая женщина молчала, только опустила глаза.
— Проходите, — голос Ларисы был сухим, но вежливым.
Лариса смотрела на двух женщин у себя на пороге, не веря своим глазам. Валентина Андреевна выглядела так, словно её только что выдернули из дома в спешке: поношенное пальто, усталое лицо, чуть дрожащие руки. Но в глазах, несмотря на усталость, был знакомый упрямый огонёк. Она была из тех женщин, которые никогда не показывают слабости, даже когда им тяжело.
Молодая спутница, напротив, выглядела уверенной и собранной, но в её взгляде Лариса заметила лёгкую настороженность. Волосы уложены безупречно, лёгкий макияж подчёркивал правильные черты лица, но губы были плотно сжаты, словно она боялась, что её выгонят, не успев выслушать.
— Что вы здесь делаете? — голос Ларисы прозвучал жёстче, чем она ожидала.
— Лара, — начала Валентина Андреевна, — прости за вторжение. Мы не предупреждали, я знаю. Но… нам нужно поговорить. Это важно.
Лариса скрестила руки на груди, но, почувствовав укол совести, чуть расслабилась. Она не привыкла быть грубой, даже когда люди из прошлого внезапно вторгались в её тихую жизнь.
— Хорошо, проходите. Только недолго, — сдержанно ответила она и отошла в сторону, давая им пройти.
Они прошли в прихожую, осторожно оглядываясь, как будто боялись что-то потревожить. Инна, молодая женщина, впервые за весь визит нарушила молчание:
— У вас уютно, — произнесла она тихо.
Лариса лишь коротко кивнула, направляясь на кухню.
— Чай будете? — спросила она, стараясь говорить нейтрально, но в голосе чувствовалась натянутость.
— Будем, если не слишком хлопотно, — отозвалась Валентина Андреевна.
— Нисколько, — коротко бросила Лариса и быстро поставила чайник на плиту. Она видела, что обе женщины, хотя и молчали, были явно напряжены. Валентина нервно теребила пуговицу на пальто, а Инна опустила взгляд, словно обдумывала, как начать разговор.
Когда чай был готов, Лариса поставила три чашки на стол и жестом пригласила их сесть. Она опустилась напротив, сложив руки на столе, и с холодной прямотой спросила:
Валентина вздохнула и, будто собираясь с духом, заговорила:
— Ларочка, я понимаю, что ты можешь быть удивлена… или даже рассержена, что мы пришли. Но я… я хотела сказать тебе кое-что важное. И… попросить прощения.
