От такого известия у Петра Сергеевича чуть сердце не остановилось. От радости, не от страха. Вот оно, счастье-то — снова дедом стать, снова пелёнки стирать да колыбельные петь. Есть ради чего жить, ради кого здоровье беречь.
— Вот и славно, дочка! — обнял он Настю, расцеловал в обе щеки. — Вот и молодцы, что решились! Давно пора, а то мальчишек вон двое, а девчонок нету. Не семья, а войско прям получается!
Лёша тоже был доволен, светился прям весь. Он давно мечтал о дочурке, маленькой принцессе. Чтоб на Настю похожа была — такая же красивая, добрая, отзывчивая. И чтоб глазки мамины — зелёные, с искоркой. Такую он будет на руках носить, в любви купать. Ни в чём не откажет, последнее отдаст.
Настя тоже потихоньку готовилась, привыкала к новой роли. То платьице детское присмотрит, то погремушку забавную. Всё прикидывала — как бы половчее комнаты перепланировать, чтоб всем места хватило. Опять же, ремонт по уму сделать надо, розовые обои там, солнышки-цветочки. Чтоб всё как у людей, по высшему разряду.
Только вот не дождался Пётр Сергеевич рождения внучки. Не вынесло старое сердце такой нагрузки — и радости, и волнения, и переживаний. Отказало в одночасье, уснуло навеки.
Хоронили всем миром, всей семьёй. Плакали, убивались, вспоминали добрым словом. Каким был человеком — отцом, дедом, другом верным. Никого не обидел, каждому помог, каждого привечал.
Настя держалась до последнего. Крепилась, не позволяла себе раскиснуть. Всё-таки на сносях уже была, нервничать нельзя. Да и мужа с детьми надо было поддерживать, в себе держать.
Но когда гроб с телом отца опустили в могилу, когда засыпали землёй — не выдержала. Разрыдалась, упала на колени. Начала причитать, звать папочку родного, на судьбу жаловаться.
Лёша еле увёл жену с кладбища. Обнимал, гладил по голове, утешал как мог. Понимал — тяжело ей, больно. Отца ведь потеряла, единственную опору в жизни. Теперь только на него, на мужа, и осталась надежда.
— Ничего, Настёна, ничего, — шептал он, баюкая жену в объятиях. — Перемелется, слёзы высохнут. Главное — мы друг у друга есть, семья наша. И папу твоего мы никогда не забудем, будем память о нём в сердце хранить. А он на нас с небес посмотрит, порадуется. Ты ж его кровиночка, он всегда этого хотел — чтоб ты счастлива была…
И Настя потихоньку успокаивалась, приходила в себя. Да, больно, да, невосполнимая потеря. Но жизнь продолжается, нельзя раскисать. У неё семья, дети. И Машенька вот-вот родится, тоже любви и внимания требует.
Отца она никогда не забудет, будет вечно благодарна за всё, что он для неё сделал. И сыновьям своим расскажет — какой у них дед был, какой человечище. Чтоб гордились, чтоб равнялись на него.
А пока надо собраться, в себя прийти. Нельзя раскисать, нельзя сдаваться. Жизнь продолжается, что бы ни случилось. И надо достойно её прожить — так, как учил папа. С честью, совестью, любовью к ближнему.
