Анна помнила их первую комнату в общежитии, потом — съёмную квартиру с продавленным диваном и вечно текущим краном. Как они экономили на всём, чтобы накопить на первый взнос за жильё. Как радовались, когда родился Ваня, как боялись за маленькую Машу, когда она заболела пневмонией.
Всё это проносилось в голове, пока руки механически выполняли привычную работу. Внезапно её мысли прервал плач ребёнка. Анна замерла, не зная, что делать. Муж ушёл по делам, и она впервые осталась с младенцем наедине.
Плач становился настойчивее. Анна вытерла руки и нерешительно подошла к импровизированной кроватке. Дмитрий смотрел на неё широко раскрытыми глазами — такими же голубыми, как у Алексея. У их сына Ивана. Ему было мокро, голодно или просто одиноко — Анна не знала. Она более десяти лет не держала на руках таких маленьких детей.
После секундного колебания она взяла ребёнка на руки. Тот сразу притих, с любопытством разглядывая незнакомое лицо.
— Ну и что мне с тобой делать? — тихо спросила Анна. — Что делать с нами всеми?
— Мне кажется, нам нужно всё обсудить, — сказал Алексей поздно вечером, когда Дмитрий уже спал.
Они сидели на кухне, где пятнадцать лет назад впервые разговаривали о совместном будущем — в той, старой квартире, которую давно продали, купив эту, просторную трёшку в хорошем районе.
— Что именно? — холодно спросила Анна. — То, что ты мне изменил? Или то, что результат твоей измены теперь спит в нашей гостиной?
Алексей вздрогнул от её тона.
— Я знаю, что виноват. Знаю, что предал тебя, нас… себя, — он провёл рукой по лицу. — Это было год назад, я был на грани банкротства, проект проваливался, инвесторы требовали возврата денег… Я не оправдываюсь, просто пытаюсь объяснить.
— И что, постель этой девочки помогла решить финансовые проблемы? — Анна удивилась собственной резкости.
— Нет. Помогла твоя вера в меня, — тихо ответил он. — Ты тогда заложила свои украшения, чтобы я мог выплатить проценты. А я… я просто сорвался. Напился в баре, где она работала. Всё случилось один раз, я клянусь.
— И часто ты «срываешься», когда сложно? — Анна смотрела не на мужа, а на свои руки, крепко сжимавшие чашку с чаем.
— Это было единственный раз за все наши годы, — Алексей поднял на неё глаза. — Я не знал о ребёнке до позавчерашнего дня. Она не говорила мне.
Анна молчала, переваривая услышанное. Ей хотелось кричать, ломать посуду, выгнать мужа из дома… и одновременно она чувствовала странное опустошение. Возможно, слишком много потрясений за последние дни.
— Что теперь? — наконец спросила она. — Что ты предлагаешь делать?
— Я… — он запнулся. — Я подумал об усыновлении. Я знаю, что прошу слишком многого, но… он ни в чём не виноват.
Анна горько усмехнулась:
— Ты хочешь, чтобы я воспитывала ребёнка твоей любовницы? После всего?
— Я не знаю, чего я хочу, — честно признался Алексей. — Я чувствую ответственность. Но понимаю, что не имею права просить тебя об этом.
Анна встала из-за стола:
— Мне нужно время. Завтра вернутся дети, и я не знаю, что им сказать.
