— Поздно, Нина! Поздно! Не представляю, как теперь жить с тобой под одной крышей.
Всё, хватит. Дай дверь закрыть.
Павел освободился от хватки жены, захлопнул дверцу и лихо газанул, устремившись прочь, оставляя за собой клубы пыли на просёлочной дороге.
»ВОЗДАЯНИЕ»
ЧАСТЬ 1
ЧАСТЬ 2
ЧАСТЬ 3
Павлуша сидел на лавочке в тени у дома, положив локти на колени и низко склонив голову. Очки сползли с переносицы. Вид у него был неважный, будто всю ночь на нём возили воду.
Волосы на макушке с левой стороны стояли торчком после сна. Рубаха навыпуск с несколькими оторванными пуговичками, распахнутая до пупка и торчащая майка, съехали на правое плечо.
Брюки помятые, как и сам он, проспавший ночь на террасе на стареньком диванчике в той самой одежде, в которой щеголял накануне.
В общем ему нездоровилось, котелок варил с напрягом от выпитого вчерашним днём, а жара и духота лишь усугубляли состояние бедолаги.
Вернувшаяся из магазина Нина с двумя суменциями обрадовалась — муж пришёл в себя и даже поднялся, а не продолжал лежать пластом, как обычно, после выпитого.
— Пашенька, как ты? Головушка то гудит? — заискивающе поинтересовалась она, забыв как вчера подгоняла его домой из клуба кулаком по хребту.
Нина поставила у своих ног на траву тяжеленные, набитые провизией сумки, и достала чекушку.
— Только эта последняя, слышишь Паша? Знаю, что мучаешься. — Нина продемонстрировала покупку. — Всё хватит дурачиться! Пора за ум браться. Пойдём в дом что ли. Покормлю тебя, да и переодену.
Муж равнодушно поднял свою «чугунную» головушку, с презрением посмотрел на супругу и, промолчав, сплюнул в сторону.
— Ах! Батюшки! Иисусе! — Нина ахнула, заметив красную щёку и отсутствие пуговиц, оторванных с «мясом», и чуть не выронила пузырёк, приобретённый для мужа. — Кто же тебя так? — она подошла ближе и, положив Павлу руку на плечо, пытаясь прояснить случившееся.
Паша дёрнулся, скинув её руку с себя. Из его кармана выпали ключи от «Москвича».
- Тааак! Мам, мама! — завопила Нина и, забыв про покупки, с чекушкой кинулась в сторону фруктового сада, где у самого забора Маша стирала тряпки в тазу, стоявшем на деревянном табурете.
Мать разогнулась, бросив сердитый взгляд поджала губы.
— Ты зачем ему ключи от машины отдала? — задыхаясь, завопила Нина то ли от обиды, что её приказ нарушили, то ли от стоявшего зноя на дворе.
— А как я не дам?! — с досадой заметила мать. — Это же его машина! Так мне зять и сказал: «Не имеете право, мамаша!» — Вот! Сами разбирайтесь! — чуть тише сказала. — Ведь, как сердце чувствовало, что не надо тебе с мужем тут оставаться. Говорила, что добром не кончится.
— А что у него с лицом? — Нина подобно матери перешла на шёпот.
— А ты догадайся, кто приходил? — Маша снова занялась стиркой.
— Кто?! Тонька?
— Она самая! Ой и не знаю, чего дальше ждать. Ещё и батя твой с рыбалки домой не спешит.
— И что она?
