Дмитрий притих, словно понимая серьёзность момента. Анна тихо вернулась в спальню, не желая прерывать этот разговор. Впервые за много дней она почувствовала не боль или гнев, а что-то похожее на сострадание — к мужу, к ребёнку, к их общей сломанной жизни.
Через две недели Анна приняла решение. Она пригласила Алексея на серьёзный разговор, отправив детей к бабушке.
— Я много думала, — начала она, когда они уселись в кухне. — О нас, о детях, о Дмитрии.
Алексей напряжённо смотрел на неё, боясь услышать о разводе.
— Мы с тобой прошли через многое, — продолжила Анна. — Плохие квартиры, безденежье, твои авантюры с бизнесом, мои истерики во время беременностей…
— Я не святая, Алёша. Я до сих пор зла на тебя. И на неё. И на ситуацию. Но…
Анна подошла к кроватке, где мирно спал Дмитрий.
— Но я не могу допустить, чтобы этот малыш попал в детдом. Или рос с отцом, который не умеет о нём заботиться. Или с нанятой за деньги женщиной.
— Что ты хочешь сказать? — осторожно спросил Алексей.
— Я согласна. Мы усыновим его, — твёрдо сказала Анна. — Официально. Я буду его матерью, ты — отцом. Ваня и Маша — старшими братом и сестрой. Но у меня есть условия.
Она присела напротив мужа:
— Во-первых, больше никакой лжи. Никогда. Поклянись.
— Клянусь, — без колебаний ответил Алексей.
— Во-вторых, мы не будем говорить детям правду, пока они не вырастут. Для всех Дмитрий — сирота, которого мы решили усыновить.
— И, наконец, ты должен понимать, что наши отношения уже не будут прежними, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь полностью простить тебя. Но я готова пробовать… ради детей. Ради нас. Ради семьи, которую мы строили пятнадцать лет.
Алексей молча взял её руки в свои:
— Спасибо, — только и смог выговорить он. — Ты… ты сильнее и лучше, чем я заслуживаю.
Анна грустно улыбнулась:
— Не благодари меня. Просто не подводи больше.
Жизнь постепенно входила в новое русло. Оформление документов на усыновление заняло несколько месяцев. Анна официально стала матерью Дмитрия, а Екатерина полностью отказалась от родительских прав.
Алексей делал всё возможное, чтобы загладить свою вину — проводил больше времени с семьёй, помогал с детьми, даже научился готовить. Отношения между супругами медленно восстанавливались, хотя прежней безоглядной доверчивости уже не было.
Слухи о появлении маленького ребёнка в их семье, конечно, поползли. Кто-то из гостей на том злополучном юбилее не смог держать язык за зубами. Бизнес Алексея временно пострадал — некоторые партнёры отвернулись, не желая иметь дело с человеком сомнительной репутации. Но основные контракты удалось сохранить.
Иван и Мария быстро привыкли к новому члену семьи. Маша с удовольствием играла с «младшим братиком», а Иван, хоть и держался отстранённо, помогал маме присматривать за малышом, когда требовалось.
