Родильный дом встретил Анну стерильной чистотой и запахом хлорки. Мама лежала на высокой кровати, бледная, с кругами под глазами, но счастливая. Рядом в прозрачной кроватке спал крохотный свёрток.
— Познакомься, Анечка, это твоя сестрёнка Леночка, — Ольга Ивановна показала на новорождённую с видом победительницы.
Анна молча разглядывала красное личико малышки. Третий ребёнок. Третий рот в семье, где уже не хватало денег на обновки для неё и четырёхлетней Маши.
— Красивая, — вежливо произнесла девочка, чувствуя, как внутри растёт непонятная тревога.
— Ты же поможешь мне с малышкой? — не спрашивала, а утверждала мать. — Ты у меня большая уже, десять лет, практически взрослая.
Анна кивнула, хотя в горле стоял ком. Она перевела взгляд на окно, за которым апрельское солнце освещало город. Её одноклассницы сейчас, наверное, гуляют, катаются на роликах. А она…
— А где папа? — спросила Анна, уже зная ответ.
Лицо матери дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки.
— У папы много работы, ты же знаешь. Он придёт завтра, обязательно. А сейчас…
— Я знаю, — перебила Анна, — мне пора домой, к Маше.
Ольга Ивановна благодарно улыбнулась:
— Ты такая помощница у меня. Не знаю, что бы я без тебя делала.
Анна вышла из палаты, стараясь не хлопнуть дверью. На душе было горько и тяжело. Она шла по длинному коридору роддома, мимо палат, откуда слышался плач новорождённых. Мимо счастливых отцов с букетами цветов, спешащих к своим жёнам.
«Что бы она без меня делала? — думала Анна. — Наверное, не рожала бы третьего, если бы некому было сидеть с первыми двумя».
Июнь 2004 года. Пятнадцатилетняя Анна
— Тише, тише, — шептала Анна, качая на руках плачущего младенца. Её четырёхмесячный брат никак не хотел успокаиваться, а мама опять ушла «буквально на полчасика» к соседке.
На кухне девятилетняя Маша спорила с пятилетней Леной из-за последнего яблока в холодильнике. Отец должен был принести продукты ещё вчера, но, как обычно, запил и не появлялся дома уже второй день.
— Маша, раздели яблоко пополам, — крикнула Анна, пытаясь перекричать детский плач. — И сделай Ленке бутерброд.
— Там нечего делить! — отозвалась Маша. — И хлеба нет!
Брат заходился в крике, его крохотное личико покраснело от напряжения. Анна чувствовала, как внутри нарастает паника. Денег не было. Еды не было. Мама ушла. Отец пьян где-то в городе.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась Ольга Ивановна, раскрасневшаяся и возбуждённая.
— Девочки! Маша, Леночка! Угадайте, что я вам принесла! — она достала из сумки пакетик с карамельками.
Младшие бросились к матери, мгновенно забыв про яблоко. А Анна продолжала укачивать брата, чувствуя, как внутри что-то обрывается.
— Мама, у нас нет хлеба. И молока нет, — тихо произнесла она.
— Ой, я совсем забегалась, — отмахнулась Ольга Ивановна. — Завтра пенсию за маму получим, и всё купим. А пока…
— А пока что? — Анна старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Чем нам кормить детей?
